Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

Доктор тотчас же стал собираться. Сунул ноги в домашние туфли, надел халат, взял чемоданчик с необходимыми медикаментами и отправился с Фактора в салон.

Симону удалось открыть окно, он прислонил голову к раме и жадно вдыхал свежий воздух. В его лице не было ни кровинки.

— Так? Что мы имеем? — говорил доктор, подойдя к нему.

Носовой платок весь в крови лежал на ковре, и темное пятно крови расплывалось у ног Симона. Доктор осматривал рану, бормоча про себя немецкие ругательства.

— Да, не нравится мне ваша рана… Кость сломана и большая потеря крови. Герр Фактора, нам с вами придется перетащить его в мою каюту. Вот так-то. Он ходить не может. Нам придется его нести. Так-то.

Они приподняли Симона, в этот момент в дверях появилась Корнелия. При виде ее доктор радостно крикнул:

— А, это вы? Хорошо. Идите с нами. Мне нужна помощница. Вы поможете лучше, чем наш юный друг. Он уже несколько побледнел.

Фантора в ответ попытался улыбнуться.

— Может быть, сходить за мисс Бауэрс? — предложил он.

Доктор Бесснер задумчиво посмотрел на Корнелию.

— Нет, мне достаточно этой юной дамы, — ответил он.

— Надеюсь, вы не собираетесь падать в обморок или взвизгивать, а?

— Я буду делать все, как вы скажете, — с готовностью отвечала она.

В течение последующих десяти минут, которые заняла хирургическая операция, мистер Фантора испытывал жгучий сты, — его мутило при виде крови, а Корнелия была спокойна и услужлива, как всегда.

— Я сделал все, что в моих силах, — объявил наконец доктор Бесснер.

— Вы геройски вели себя, мой юный друг, — он ободряюще похлопал Симона по плечу, потом закатал ему рукав и приготовил шприц.

— Сейчас я введу вам снотворное. А как насчет вашей жены?

— Не надо беспокоить ее до утра, — слабым голосом проговорил Симон и добавил:

— Не обвиняйте Джекки. Я сам во всем виноват. Я скверно поступил с ней… бедная девочка… она сама не ведала, что творила…

Доктор Бесснер сочувственно кивнул.

— Да, да… Я понимаю…

— Я сам виноват, — повторил Симон.

— Не оставляйте ее одну, — он умоляюще посмотрел на Корнелию.

— Она, она может что-нибудь натворить с собой.

Доктор Бесснер сделал укол. Спокойно и уверенно Корнелия сказала:

— Все хорошо, мистер Дойль, мисс Бауэрс побудет у нее всю ночь.

Симон взглядом поблагодарил ее. Он успокоился, напряжение спало. Он закрыл глаза. Вдруг он снова вздрогнул.

— Фантора?

— Да, Дойль.

— Пистолет… Надо забрать пистолет, а то утром слуги подберут…

— Вы правы, — успокоил его Фантора.

— Сейчас же схожу за ним.

Он вышел из каюты и направился к салону. Мисс Бауэрс выглянула из дверей каюты Жаклины.

— Ей лучше, — сообщила сестра.

— Я сделала ей укол морфия.

— Но вы побудете с ней?

— Да, конечно. На некоторых морфий действует возбуждающе. Я побуду с ней всю ночь.

Фантора пошел дальше. Через несколько минут он постучал к доктору Бесснеру. Тот выглянул на стук.

— Послушайте, — Фантора поманил его на палубу. — Я не нашел пистолета…

— Что?

— Пистолета. Девушка выронила его на пол и отшвырнула носком под банкетку. Но там его нет.

Они с изумлением смотрели друг на друга.

— Но кто же мог его взять.

12

Эркюль Пуаро только что побрился и вытирал бритву, когда раздался торопливый стук в дверь. Полковник Рэйс вошел, не дожидаясь ответа. Он тщательно закрыл за собой дверь.

— Ваше чутье вас не обмануло, — сразу начал он.

— Это случилось.

Пуаро выпрямился и резко спросил:

— Что случилось?

— Линнет Дойль убита прошлой ночью выстрелом в голову.

Пуаро молчал. Перед ним живо возникла девушка в саду в Асуане; задыхаясь, страстно, она говорила: «Как я хочу прижать мой драгоценный маленький пистолет к ее виску и спустить курок». И она же вот совсем недавно, так же страстно: «В такой день неминуемо произойдет взрыв…» И мольба в ее взгляде. Как же он прошел мимо? Почему не ответил на ее мольбу? Он ослеп, оглох, он поглупел, ему тогда так хотелось спать…

— Местные власти здесь знают меня, — говорил Рэйс

— Они поручили мне заняться расследованием. Корабль должен отчалить через полчаса, но его можно задержать, если я попрошу. Ведь убийца мог проникнуть сюда с берега.

Пуаро отрицательно покачал головой.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Рэйс.

— Такой возможности не было. В общем, беритесь за это дело. Оно ваше.

Пуаро тем временем быстро одевался.

— Я в вашем распоряжении, — сказал он, наконец. Они вместе вышли на палубу.

У входа в каюту Линнет Дойль стоял испуганный бледный стюард. Он отворил им дверь. При их появлении доктор Бесснер поднял голову и крякнул.

— Что вы можете сообщить нам, доктор, — спросил Рэйс.

Бесснер задумчиво потирал небритый подбородок.

— Ее застрелили, да, застрелили с очень близкого расстояния. Видите, вот тут, прямо над ухом, сюда вошла пуля. Очень маленькая пуля. Что-то вроде двадцати двух. Пистолет был приставлен к виску, видите, синяк и кожа поцарапана.

И снова волной всплыло воспоминание: Пуаро услышал этот голос, эти слова в Асуане.

— Она спала, — продолжал Бесснер — никаких признаков борьбы. Убийца прокрался сюда в темноте и застрелил ее во сне.

Пуаро подошел поближе. Линнет Дойль лежала на боку в спокойной естественной позе. Но над ухом у нее было крохотное отверстие в обрамлении запекшейся крови.

Пуаро печально покачал головой. Вдруг у него перехватило дыхание — на белой стене прямо перед ним была выведена дрожащая бурая надпись: одна огромная буква «Ж».

Пуаро, не отрываясь, смотрел на эту букву, потом нагнулся к мертвой девушке и очень осторожно поднял ее правую руку. Один из пальцев был запачкан чем-то бурым.

— Какое-то имя, какое-то имя! — вырвалось у Пуаро.

— Как это понять? — спросил Рэйс.

— Вы меня спрашиваете, как это понять. Разумеется, все очень просто, не правда ли? Мадам Дойль умирает, она хочет, чтобы узнали убийцу, и вот она обмакнула палец в свою рану и пишет кровью начальную букву его имени. О да, удивительно просто.

Бесснер вмешался нетерпеливо и самоуверенно:

— О чем вы говорите? Все это глупости, полная чушь. Бедная девочка умерла сразу. Обмакнуть палец в рану (вы же видите — раны никакой нет, и крови тоже) и написать букву «Ж» на стене… Фу! Это чушь, мелодраматическая чушь!

— Ребячество, — согласился Пуаро.

— Но была же какая-то цель, — сказал Рэйс.

— Разумеется

— Пуаро сразу стал серьезным.

Что может означать буква «Ж»? — спросил Рэйс.

— «Ж» указывает на Жаклину де Бельфорт, — не задумываясь ответил Пуаро.

— Неделю назад она заявила мне, что более всего на свете желает прижать свой маленький пистолет к виску этой