Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Все стюарды ушли спать. Уже двенадцать!

— А я хочу выпить, слышишь!

— Ты уже достаточно выпила, Джекки, — сказал Симон.

Она подскочила.

— А тебе какое дело, черт возьми!

Он пожал плечами.

— Никакого.

С минуту она смотрела на него.

— Что с тобой, Симон? Ты боишься?

Симон молчал. Он снова взялся за газету.

— Господи, — залепетала Корнелия, — так поздно… Я должна…

— Она стала неумело складывать вышивание, уколола палец.

— Не уходите, — твердо сказала Жаклина.

— Мне нужна поддержка, мне нужна женщина рядом.

— Она рассмеялась.

— Знаете ли вы, чего так испугался Симон? Он боится, как бы я не рассказала вам историю моей жизни.

— О, гм, — Корнелия поперхнулась.

— Дело в том, — очень четко произнесла Жаклина, — что мы, он и я, были помолвлены когда-то.

— Неужели? — противоречивые эмоции переполняли Корнелию. Она не знала, куда деваться от смущения, и в то же время ей было ужасно интересно.

Ах, каким несчастным и подлым показался ей теперь Симон Дойль.

— История довольно грустная, — продолжала Жаклина мягко и насмешливо.

— Он обошелся со мной довольно скверно, правда, Симон?

— Иди спать, Джекки, — грубо оборвал Симон, — ты пьяна.

— Ах, Симон, если тебе стыдно, сам уйди отсюда. Симон Дойль посмотрел ей в глаза. У него дрожали руки, но он ответил твердо:

— Нет, я не хочу спать.

В третий раз Корнелия проговорила:

— Мне надо идти. Так поздно…

— Нет, вы останетесь, — сказала Жаклина. Она положила руку на плечо девушки и усадила ее на место.

— Вы останетесь и увидите все, что здесь произойдет.

— Джекки, — строго сказал Симон, — не валяй дурака! Бога ради, иди спать.

Жаклина вдруг вся выпрямилась и начала говорить безудержно и хрипло:

— Ты боишься скандала! Да? Это потому, что все вы, англичане, такие выдержанные! Ты хочешь, чтобы и я вела себя «прилично»? Да? Но мне наплевать на приличия. Лучше выметайся отсюда, а не то тебе придется кое-что услышать.

Джим Фантора аккуратно закрыл журнал, зевнул, посмотрел на часы, поднялся и направился к выходу. Типично по-английски и в высшей степени неубедительно.

Жаклина повернула стул и уставилась на Симона.

— Ты, проклятый идиот, — выдохнула она, — так поступил со мной и надеялся просто избавиться от меня.

Симон хотел что-то сказать, но передумал.

Он сидел молча, надеясь, что она выговорится и вспышка пройдет.

Сдавленно и хрипло Жаклина продолжала говорить. Для Корнелии, которая никогда не видела, чтобы чувства выражали открыто и на людях, вся эта сцена казалась захватывающей.

— Я предупреждала тебя, — выкрикнула Жаклина.

— Помнишь? Мне легче видеть тебя мертвым, чем в объятиях другой. Я говорила, что убью тебя… Ты мне не верил? Так ошибаешься! Я выжидала! Ты принадлежишь мне! Слышишь? Ты мой!..

Симон все молчал. Она опустила руку и ощупью нашла какой-то предмет. Потом резко наклонилась вперед.

— Я говорила, что убью тебя, и я сделаю это.

— Она вскинула руку, держа что-то маленькое и блестящее.

— Я пристрелю тебя, как пса, как приблудного пса…

Симон пришел в себя. Он вскочил, но в тот же момент она спустила курок…

Симон, согнувшись, упал на стул, Корнелия с криком бросилась к двери. Джим Фантора стоял, облокотившись на перила палубы.

— Она позвала его:

— Мистер Фантора! Мистер Фантора.

Он подбежал к ней; она невнятно прошептала:

— Она застрелила его. О! Она его убила.

Симон Дойль все еще полулежал на стуле… Жаклина застыла в той же позе, как парализованная. Она вся дрожала, с ужасом и отчаянием глядя на алое пятно на ноге Симона, которое все разрасталось. Он прижимал к ране носовой платок, уже весь пропитанный кровью…

— Я не хотела, — всхлипывала Жаклина.

— Я, правда, не хотела.

— Она выронила пистолет, и он ударился об пол, носком ботинка она отшвырнула его прочь, и он закатился под банкетку.

Тихим слабым голосом Симон попросил Фантора:

— Бога ради, сюда кто-то идет… Не нужно поднимать шума. Скажите, что все в порядке…

Фантора понимающе кивнул. Он выглянул в дверь и увидел слугу-негра, с любопытством прислушивающегося.

— Все в порядке, — сказал Фантора, — все нормально, господа забавляются.

Темные глаза смотрели недоверчиво, испуганно. Ослепительно блеснули зубы в улыбке, и слуга ушел. Фантора вернулся.

— Не беспокойтесь, никто ничего не слышал. А если и слышал, то подумал, что вылетела пробка из бутылки. Теперь надо…

Жаклина вдруг истерически зарыдала.

— Боже, я хочу умереть… Я покончу с собой. Что я наделала! Что я наделала.

Корнелия подбежала к ней.

— Тише! Тише! Моя хорошая.

У Симона вспотел лоб, лицо исказилось от боли.

— Уведите ее отсюда, — умолял он, — бога ради, уведите! Проводите ее в каюту, мистер Фантора, а вы, мисс Робсон, позовите медицинскую сестру, ведь вы знаете, где ее каюта!

— Он переводил взгляд с одного на другого, прося о помощи.

— Не оставляйте ее одну. Пусть с нею побудет сестра. А потом разыщите доктора Бесснера и приведите его ко мне. Бога ради, ничего не говорите моей жене.

Джим Фантора кивал, соглашаясь. Он был собран и деловит. Он и Корнелия взяли под руки Жаклину, которая всхлипывала и отбивалась, вывели ее из салона и отвели в каюту. Им пришлось трудновато, она рвалась обратно и безутешно плакала.

— Я утоплюсь… утоплюсь… Мне нельзя жить… О Симон! Симон!

— Скорее приведите мисс Бауэрс, — сказал Фантора Корнелии.

— Я побуду с ней, пока вы не вернетесь.

Корнелия послушно вышла.

Жаклина бросилась к двери, но Фантора удержал ее.

— Его нога… наверное, сломана? Он истекает кровью, он умрет от потери крови. Я хочу к нему… Симон, Симон, что я наделала!

— Она говорила все громче.

— Тише, успокойтесь! — нетерпеливо сказал Фантора.

— С ним ничего страшного.

Она снова попыталась выскочить из каюты.

— Пустите! Я прыгну за борт! Пустите! Я хочу умереть.

Фантора взял ее за плечи и с силой усадил на постель.

— Оставайтесь здесь, так надо. И не поднимайте шума. Возьмите себя в руки. Все обойдется, поверьте.

— Она вдруг утихла и перестала кричать, но он испытал невероятное облегчение, когда отворилась дверь и вошла мисс Бауэрс в безобразном халате-кимоно, но деловитая и спокойная, как всегда.

— Так, — строго спросила мисс Бауэрс, — что все это значит?

— И тотчас же принялась за дело, не выразив ни удивления, ни любопытства. Фантора был благодарен ей за это и, оставив Жаклину на ее попечение, отправился в каюту доктора Бесснера. Он постучал и, не дождавшись ответа, вошел.

— Доктор Бесснер.

В ответ доктор громко высморкался и удивленно спросил:

— Что такое? Кто это.

Фантора включил свет. Доктор часто моргал и был похож на сову.

— Видите ли, в Дойля стреляли. Мисс де Бельфорт. Он в салоне. Не могли бы