Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

я ожидал. Признание в мошенничестве. Признание в попытке убить. Большего добиться невозможно. Человек еще может признаться в покушении, но заставить его сознаться в совершенном убийстве невозможно.

— Иногда возможно, — сказал Пуаро, мечтательно щурясь.

Рэйс с интересом взглянул на него.

— У вас есть план.

Пуаро поднял руку и стал перечислять, сгибая пальцы:

— Сад в Асуане. Показания мистера Аллертона. Две бутылочки из-под лака для ногтей. Моя бутылка с вином. Бархатная накидка. Носовой платок в пятнах. Пистолет, оставленный на месте преступления. Смерть Луизы. Смерть миссис Оттерборн. Да, все сходится. Пеннингтон не убивал!

— Что? — изумился Рэйс.

— Пеннингтон не убивал. Да, у него был повод. У него было желание. И он совершил покушение. Но… Прежде чем продолжить этот разговор, давайте сначала кое о чем спросим у Тима Аллертона.

Рэйс удивился.

— У Аллертона? Хорошо, сейчас позову.

— Он нажал кнопку и передал стюарду поручение.

Вошел Тим Аллертон.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он спокойно, с едва заметной ноткой раздражения.

— Совершенно верно, садитесь, мсье Аллертон.

— Чем могу служить? — он говорил вежливо, устало.

— Пожалуйста, слушайте меня внимательно, — сказал Пуаро.

Лицо Тима выразило вежливое удивление.

— Разумеется, я умею прекрасно слушать. В нужных местах могу произносить «О!».

— Это меня устраивает. «О» бывает чрезвычайно выразительно. Итак, начнем. Когда я познакомился с вами в Асуане, меня привлекло ваше общество. Мне редко доводилось встречать людей, столь милых и обаятельных, как ваша матушка…

Безразличное лицо на минуту просветлело.

— Она необыкновенная, — проговорил он.

— Но второе обстоятельство, заинтересовавшее меня, было женское имя, которое вы упомянули.

— В самом деле?

— Да, мадемуазель Джоанна Саутвуд. Дело в том, что я уже слышал это имя раньше. За последние три года было совершено несколько краж. Эти кражи можно назвать светскими. Метод в большинстве случаев был один — замена драгоценного камня подделкой. Мой друг инспектор Джэпп пришел к заключению, что ограбления совершаются двумя людьми, работающими весьма слаженно и остроумно. Требовалось предварительное ознакомление с украденной драгоценностью, и поэтому воры должны непременно обладать связями и положением в обществе. Он обратил внимание на мадемуазель Джоанну Саутвуд. Каждая из жертв непременно оказывалась ее знакомой или подругой. Кроме того, образ жизни, который ведет эта молодая дама, намного превышает ее доходы. Но в самой краже, то есть подмене, она участия не принимала, обычно ее в это время даже не было в Англии. Таким образом, у инспектора Джэппа сложилась следующая картина. Мадемуазель Саутвуд передавала драгоценность какому-то искусному ювелиру, который снимал с нее точную копию, а кто-то третий, о котором инспектор Джэпп ничего не знал, совершал подмену. Меня заинтересовало несколько случайных фактов. Кольцо, которое исчезло на Майорке, ваше присутствие на балу, где обнаружили подмену бриллиантового ожерелья, ваша дружба с мадемуазель Джоанной. Кроме того, вы были явно недовольны, когда ваша матушка пригласила меня за ваш стол. С другой стороны, вы пытались скрыть от меня свою антипатию. Наконец, после убийства Линнет Дойль обнаруживается пропажа жемчуга. Разумеется, я сразу подумал о вас! Но, если моё предположение правильно, и вы работаете с мадемуазель Саутвуд (а она близкая подруга мадам Дойль), то непременно должна иметь место замена оригинала подделкой. Мы же столкнулись с обычной кражей. Жемчуг просто исчез. Значит, я не прав. И вдруг неожиданно нам возвращают жемчуг. И что же я обнаруживаю? Возвращенная нам нитка — подделка. Вы, вероятно, успели положить на туалетный столик подделку и забрать настоящий жемчуг раньше.

Он посмотрел в лицо молодого человека, сидящего против него. Тим был смертельно бледен. Он не умел бороться, для этого ему недоставало жизненных сил. Он вымученно усмехнулся и заговорил с обычной иронией:

— В самом деле? Но если это так, куда же я спрятал жемчуг?

— Могу ответить.

Тим изменился в лице. Он был окончательно сломлен. Пуаро продолжал очень четко и медленно:

— Есть всего одно место, где вы могли его спрятать. Я долго размышлял и пришел к такому выводу: жемчуг, мсье Аллертон, спрятан в четках, которые находятся в вашей каюте. Каждая бусина сделана из богато инкрустированного дерева. Это не случайно. Эти бусины открываются, хотя, глядя на них, этого не скажешь. Внутри они полые, и там вы спрятали жемчужины, укрепив их клеем. При обыске предметы религиозного культа обычно не осматриваются. На это вы и рассчитывали. Я продумал и то, каким образом мадемуазель Саутвуд переслала вам. поддельное ожерелье. А она непременно должна была это сделать, раз вы приехали с Майорки, узнав, что мадам Дойль отправляется сюда в свадебное путешествие. Она переслала его в книге, в квадратном отверстии, вырезанном в середине толстого тома. Книги не запечатываются и никто на почте их не проверяет. Наступило долгое молчание.

— Вы победили! — сказал Тим очень спокойно.

— Это была увлекательная игра, и вот она проиграна. Мне остается принять яд.

— Вам известно, что в ту ночь вас видели?

— Меня видели? — удивился Тим.

— Да, в ту ночь, когда погибла Линнет Дойль, как раз в десять минут второго некто видел, как вы выходили из ее каюты.

— Послушайте, — снова заволновался Тим, — неужели вы думаете… Я не убивал ее! Клянусь, это не я! Я попал в жуткую ситуацию. Надо же было выбрать именно эту ночь… Боже, какой кошмар!

— Да, я могу себе представить, как вы должны были себя чувствовать, — сказал Пуаро

— Но теперь, поскольку нам известна вся правда о вас, вы могли бы нам помочь. В тот момент, когда вы брали жемчуг, мадам Дойль была жива?

— Не знаю, — хрипло проговорил Тим

— Клянусь жизнью, мсье Пуаро, не знаю! Я выследил, куда она его кладет перед сном: на маленький столик у постели. Я пробрался неслышно в каюту, ощупью нашел нитку, взял ее, положил другую и так же тихо вышел. Я, разумеется, думал, что она спит.

— Вы слышали ее дыхание? Конечно, вы должны были прислушаться.

Тим задумался.

— Было совсем тихо, очень тихо. Нет, не помню, слышал ли я ее дыхание.

— А в каюте не пахло дымом? Если там только что выстрелили, то должен был чувствоваться запах гари.

— Нет, я не помню.

Пуаро вздохнул.

— Тогда мы все на том же месте.

— Кто же меня видел? — спросил Тим с любопытством.

— Розали Оттерборн. Она пришла с другой стороны судна и увидела, как вы вышли из каюты Линнет Дойль.

— Значит, это она сообщила вам?

— Нет, она нам ничего не сообщила, — скромно сказал Пуаро.

— Как же вы узнали?

— Потому что я Эркюль Пуаро! Мне не обязательно получать сообщения. Я неоднократно пытался заставить ее признаться, но каждый раз она отвечала, что