Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Но почему?

Пуаро пожал плечами.

— Странная девушка.

— Тим вдруг как бы забыл, где находится.

— Ей, наверное, так тяжело жилось с этой ужасной женщиной, ее матерью.

— Он вдруг очнулся и заговорил официально.

— Итак, сэр, я признаюсь в краже жемчуга, вы найдете его там, где вы и предполагали. Я виновен. Что же касается мисс Саутвуд, я ничего не знаю. У вас нет улик против нее. А каким образом я достал поддельное ожерелье, это уж мое дело.

— Очень правильная реакция, — пробормотал Пуаро.

— Джентльмен, как всегда, — пошутил Тим и добавил:

— Теперь вы понимаете, как весело мне было сидеть за одним столом с преуспевающим детективом. Я еще недостаточно закоренелый преступник, и острота ситуации меня отнюдь не привлекала.

— Однако это вас не остановило?

Тим пожал плечами.

— У меня не было выбора. Представилась редкая возможность: ее каюта почти рядом с моей, а Линнет была настолько занята своими личными бедами, что вряд ли заметила бы подделку.

— Я в этом отнюдь не уверен.

— К чему вы клоните? — отрывисто проговорил Тим. Пуаро нажал кнопку.

— Попросите мисс Оттерборн зайти ко мне, — обратился он к стюарду.

Вошла заплаканная Розали. Увидев Тима, она удивилась. Вела она себя совсем иначе, чем прежде. От былой подозрительности и грубости не осталось и следа. Она послушно села, ожидая вопросов.

— Ради бога, извините нас, мисс Оттерборн, — заговорил Рэйс, с упреком глядя на Пуаро.

— Ничего, — тихо ответила девушка.

— Мне необходимо уточнить несколько обстоятельств, — сказал Пуаро.

— Я неоднократно спрашивал у вас, видели вы кого-нибудь на палубе в один час двадцать минут в ту ночь, и каждый раз вы отвечали отрицательно. Мне, к счастью, удалось выяснить истину без вашей помощи. Мсье Аллертон сам признался, что заходил в ту ночь в каюту Линнет Дойль.

Она искоса посмотрела на Тима, и тот сурово и решительно кивнул в ответ.

— Я назвал правильное время, мсье Аллертон?

— Совершенно правильное, — ответил Тим Аллертон. У Розали задрожали губы.

— Но это не вы… не вы…

— Мсье Аллертон признался, что прошлой ночью он вошел в каюту Линнет Дойль, взял жемчужное ожерелье и положил на его место подделку.

— Это правда? — спросила Розали, глядя по-детски серьезно и печально.

— Да, — ответил Тим.

Наступило молчание. Полковник Рэйс нетерпеливо ждал.

— Такова версия мсье Аллертона, — загадочно проговорил Пуаро, — отчасти подтвержденная вашими показаниями. Вернее, имеется свидетельство того, что он заходил в ее каюту. Однако, что он там делал, мы не знаем.

— Но вы же знаете

— Тим смотрел на него недоверчиво.

— Что именно?

— Ну как же — вы знаете, я взял жемчуг?..

— Я знаю, что жемчуг у вас, но мне неизвестно, когда вы завладели им. Это могло произойти и до вчерашнего дня… Вы же сами только что сказали: Линнет не заметила бы подмены. Я же в этом отнюдь не уверен. А если предположить, что она заметила… Если предположить, что она узнала вора… Если предположить, что прошлой ночью пригрозила вам разоблачением, и вы знали, она именно так и поступит… Предположим, вы подслушали скандал в салоне между Жаклиной де Бельфорт и Симоном и, как только все ушли из салона, пробрались туда и взяли пистолет, а потом, час спустя, когда все успокоилось, вы вошли в каюту к Линнет Дойль и заставили ее замолчать.

— Боже мой — простонал Тим, лицо его стало землистым, измученные молящие глаза искали взгляда Пуаро.

Тот невозмутимо продолжал:

— Но вас заметила Луиза Бурже. На следующий день она начала шантажировать вас, требуя огромных денег и угрожая вас выдать. Поддаться шантажу — это конец, и вы соглашаетесь, но лишь для вида. Вы уславливаетесь о встрече и перед обедом являетесь к ней в каюту с деньгами. В тот момент, когда она пересчитывает купюры, вы убиваете ее ножом. Но вам не повезло и на этот раз. Снова вас застали на месте преступления, — он обернулся к Розали.

— На сей раз это была ваша мать. Опять вам пришлось действовать — рискованно, отчаянно, но другого выхода не было. Пеннингтон упомянул при вас о револьвере. Вы бросаетесь в его каюту, хватаете револьвер, прислушиваетесь к разговору в каюте Бесснера и стреляете в мадам Оттерборн как раз в тот момент, когда она была готова произнести ваше имя.

— Нет! — с плачем выкрикнула Розали.

— Этого не было! Этого не было!

— Потом вы бросаетесь к корме, огибаете ее и спешите ко мне навстречу. Револьвер вы держали в перчатках. Эти самые перчатки вы потом вручили мне…

— Клянусь богом, все это не правда.

— Но его голос, дрожащий и неуверенный, никого не убедил.

И тут-то Розали удивила всех присутствующих.

— Разумеется, все это не правда, и мсье Пуаро прекрасно это знает. Наверное, у него есть какие-то свои соображения, раз он вздумал вас напугать…

— Мадемуазель умница… Но, признайтесь, чем не обвинение?

— Какого черта, — начал Тим со злостью, но Пуаро поднял руку.

— Против вас, мсье Аллертон, можно возбудить дело по обвинению в убийстве. Я хотел, чтобы вы это осознали. А теперь я сообщу вам нечто более приятное. Я еще не осматривал ваши четки. Возможно, в них и нет ничего и, поскольку мадемуазель Оттерборн по-прежнему отрицает, что видела вас на палубе, тем лучше, значит, никакого обвинения против вас нет. Жемчуг украла клептоманка, его уже вернули. Он лежит в маленькой коробочке на столе у двери, пожалуйста, взгляните, мадемуазель.

Тим встал, не в силах произнести ни слова. Но когда он снова обрел дар речи, вряд ли ему удалось выразить то, что хотелось. Однако Пуаро был вполне удовлетворен.

— Спасибо, — сказал Тим.

— Я оправдаю вашу доброту.

Он открыл дверь и пропустил вперед девушку; потом взял со столика коробку и последовал за ней. На палубе он открыл коробку и закинул далеко в Нил нитку поддельного жемчуга.

— Вот и все! — сказал он.

— Когда я верну коробку Пуаро, там будет настоящий жемчуг. Ну и дурак же я!

— Как это все началось? — тихо спросила Розали.

— Сам не знаю: скука, лень, казалось, так гораздо интереснее жить и легче заработать. Меня увлекала опасность, риск.

— Я понимаю.

— Но вы бы не стали воровать?

Розали задумалась.

— Нет, — ответила она просто и серьезно, — не стала бы.

— Милая, — вдруг заговорил Тим, как вы прекрасны, как вы нравитесь мне. Почему же вы отрицали, что видели меня вчера ночью?

— Я боялась за вас, — произнесла она.

— Розали, я слишком слаб и труслив, чтобы быть убийцей. Я всего лишь ничтожный воришка. Неужели вы всегда будете презирать меня за это.

Она горько улыбнулась.

— Меня