Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Ты возражаешь?

— Безусловно. Он не умеет вести себя в обществе.

— Бог с тобой, Тим. Ты ошибаешься.

— К чему нам посторонний? На таком маленьком пароходе, где все и так варятся в одном котле? Теперь мы обречены проводить с ним целые дни с утра до ночи.

В это время подошел стюард и повел их к столику. Миссис Аллертон шла за ним, огорченная. Тим всегда был таким покладистым. Откуда взялась в нем эта раздражительность? Неужели он, как многие англичане, не любит иностранцев? Нет, дело не в этом. Как трудно понять мужчину! Даже самого близкого и любимого, оказывается, и он способен на совсем неожиданные реакции. Что ж поделать! Она вздохнула.

Не успели они сесть за стол, как появился Пуаро. Прежде чем занять свое место, он спросил:

— Вы действительно не возражаете, мадам? Ваше любезное приглашение остается в силе?

— Разумеется, садитесь, мсье Пуаро.

Тим не сумел скрыть неудовольствие, и это не ускользнуло от Пуаро. Миссис Аллертон чувствовала себя виноватой и всячески пыталась завязать общий разговор. Она взяла список пассажиров и, когда подали суп, весело предложила:

— Давайте отгадаем по списку, кто здесь присутствует. Миссис Аллертон, мистер Аллертон, это просто. Мисс де Бельфорт. Ее посадили за стол с Оттерборнами. Интересно, подружится ли она с Розали? Кто же следующий? Доктор Бесснер. Где доктор Бесснер?

— Она перевела взгляд на столик, за которым сидело четверо мужчин.

— Предполагаю, что тот толстый, с бритой головой и с усами. Немец, я думаю. Ему очень нравится суп.

— До них Доносилось смачное чавканье.

Миссис Аллертон продолжала:

— Мисс Бауэрс? Кто отыщет мисс Бауэрс? Здесь три-четыре женщины. Оставим ее на потом. Мистер и Миссис Дойль. Да, вот они — лев и львица в нашей компании. Посмотрите, как она хороша. А какое на ней прелестное платье. Тим обернулся.

Линнет, ее муж и Эндрью Пеннингтон заняли угловой стол. На ней было белое платье и нитка жемчуга.

— По-моему, платье совсем простое, — сказал Тим, — кусок дорогой ткани и длинная нитка бус.

— Вот, вот, — сказала его мать.

— Очень точное, типично мужское описание модели, которая стоит девяносто гиней.

Миссис Аллертон продолжала изучать список пассажиров.

— Мистер Фактора, это, должно быть, один из четверых за тем столом. Необычайно тихий молодой человек, который ни разу не промолвил ни слова. Славное лицо, сдержанное, умное.

— Да, умное, верно, — согласился Пуаро.

— Он молчит и слушает чрезвычайно внимательно. Он также и наблюдает. Ничего не пропускает. Он не принадлежит к той категории людей, которые путешествуют ради отдыха или развлечения в это время в этой части света. Хотел бы я знать, зачем он здесь?

— Мистер Фергюсон, — прочла миссис Аллертон.

— Подозреваю, мистер Фергюсон — это юный джентльмен в грязных джинсах. Миссис Оттерборн, мисс Оттерборн. Мы их уже знаем. Мистер Пеннингтон. Дядюшка Эндрью. По-моему, у него приятная внешность.

— Ну, мама, — перебил Тим.

— По-моему, у него очень приятная внешность, но суховат, — настаивала миссис Аллертон.

— И такой жестокий подбородок. Вполне возможно, он — один из тех, о ком читаешь в газетах: заправила с Уолл-стрит. Он, конечно, ужасно богат. Дальше: мсье Эркюль Пуаро, таланты которого здесь, увы, пропадают втуне. Ну, Тим, соверши преступление, и мсье Пуаро его тут же раскроет.

Почему-то эта шутка вконец разозлила Тима. Он нахмурился, и она поспешно продолжала:

— Мистер Ричетти. Наш приятель-археолог. Дальше мисс Робсон и, наконец, мисс Ван Скулер. Это просто. Чрезвычайно безобразная старая американка, которая чувствует себя здесь королевой и не снисходит ни до кого, за исключением самых выдающихся личностей. Существо удивительное, не так ли? Она представляет свое время и свой круг. Две женщины за ее столом, наверное, — мисс Бауэрс и мисс Робсон. Худая в пенсне, должно быть, секретарша, а эта трогательная молодая — бедная родственница. С ней обращаются, как с черной рабыней, а она все равно довольна и наслаждается путешествием. Я думаю, Робсон — секретарша, а Бауэрс — бедная родственница.

— Все наоборот, мама, — засмеялся Тим. К нему вдруг вернулось хорошее настроение.

— А ты откуда знаешь?

— Потому что перед обедом я был в холле и слышал, как старая мартышка говорила молодой: «Где мисс Бауэрс? Сейчас же разыщите ее, Корнелия!» И Корнелия умчалась, как послушный пес.

Для человека, умеющего наблюдать, события после ужина развивались довольно любопытно. Молодой человек в грязных джинсах оказался, действительно, мистером Фергюсоном. Он удалился в комнату для курящих, презирая всех, собравшихся в застекленном салоне. Самое удобное и безопасное в отношении сквозняков место оккупировала мисс Ван Скулер — она твердой поступью приблизилась к столу, за которым сидела миссис Оттерборн, и, гипнотизируя тюрбан взглядом, заявила:

— Извините, я оставила здесь свое вязанье.

Та поспешно поднялась и оставила свои позиции. Миссис Оттерборн присела рядом и отважилась завязать разговор, но ответом была столь ледяная вежливость, что она не выдержала и ушла. После чего мисс Ван Скулер восседала в гордом одиночестве.

Дойли объединились с Аллертонами. Доктор Бесснер избрал себе в товарищи молчаливого Фантора. Жаклина де Бельфорт углубилась в книгу, а Розали Оттерборн не могла найти себе места и беспокойно расхаживала по салону. Миссис Аллертон попробовала заговорить с ней и привлечь в свою компанию, но та отвечала весьма нелюбезно.

Пуаро провел вечер, выслушивая отчет миссис Оттерборн о миссии писателя. Направляясь к себе в каюту, он встретил Жаклину де Бельфорт. Она смотрела на воду, облокотившись на поручни, и, когда обернулась, его поразило выражение ее лица. Ни вызова, ни насмешки, ни мрачной решимости — только острая боль.

— Добрый вечер, мадемуазель.

— Добрый вечер, мсье Пуаро. Вы не удивились, встретив меня здесь?

— Не столь удивился, сколь огорчился, — ответил он искренне.

— Огорчились за меня?

— Да, именно за вас. Вы вступили на очень опасный путь, мадемуазель. Все мы на этом пароходе отправляемся в путешествие, и вы тоже, только ваше путешествие особое. Путешествие души по быстрой реке, среди опасных скал, оно таит неизведанные рифы, омуты и несчастья.

— Зачем вы все это мне говорите?

— Потому что это правда. Вы выбрали опасный путь и сожгли за собой мосты… Теперь даже если вы захотите, вам будет трудно повернуть назад.

— Вы совершенно правы, — задумчиво ответила она. Потом, откинув голову, продолжала отчаянно:

— Что же делать, человеку дано следовать за его звездой, куда бы она его ни вела…

— Смотрите, мадемуазель, не ошибитесь, звезда может обмануть вас.

Она засмеялась и, подражая крику попугая, воскликнула:

— Моя звезда, сэр, скверная звезда! Она непременно упадет.

8

Миновали Эц-Шабу, где путешественники выходили на берег,