Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— А вы им не верите?

— Я верю, что всегда можно найти обходной маневр, если быть неразборчивой в средствах и хорошо заплатить. Я готова платить.

— И вы заранее уверены, что я готов быть неразборчивым в средствах, если мне заплатят?

— По-моему, так поступает большинство. Не понимаю, почему вы должны быть исключением. Впрочем, все поначалу любят потолковать о своей честности и незыблемых моральных устоях.

— Вы верно подметили. Это как часть игры, да? Итак, предположим, я соглашусь быть неразборчивым в средствах. Что я, по-вашему, должен делать?

— Не знаю. Но вы человек умный. Это известно всем. Вот и придумайте что-нибудь.

— Например?

Тереза Аранделл пожала плечами.

— Это ваше дело. Украдите завещание, заменив его поддельным… Проберитесь к этой Лоусон и запугайте ее, докажите ей, что она силой заставила тетю Эмили написать завещание на ее имя. Предъявите еще одно завещание, написанное тетей Эмили на смертном одре.

— У меня перехватывает дыхание, мадемуазель, от вашей изобретательности.

— Так да или нет? Я была с вами достаточно откровенна. Если это отказ праведника, то вот вам дверь и вот порог.

— Это не отказ праведника, — начал Пуаро, — но тем не менее…

Тереза Аранделл засмеялась. Она посмотрела на меня.

— Ваш друг, — заметила она, — просто потрясен. Может, ему лучше пойти прогуляться?

Пуаро обратился ко мне с легким раздражением:

— Пожалуйста, не давайте воли вашей благородной натуре, Гастингс. Прошу извинения за моего друга, мадемуазель. Он, как вы заметили, человек честный. Но и преданный. Он полностью лоялен по отношению ко мне. Во всяком случае, позвольте мне подчеркнуть тот факт, что все, — он посмотрел на меня твердым взглядом, — что бы мы ни собирались предпринять, будет совершенно законным.

Она чуть приподняла брови.

— Закон, — объяснил Пуаро, — допускает обширное толкование.

— Понятно. — Она мельком улыбнулась. — Ладно, значит, мы поняли друг друга. Хотите обсудить то, что вам причитается, вернее, будет причитаться?

— О чем разговор? Кругленькая, но в разумных пределах сумма — на большее я не претендую.

— Договорились, — бросила Тереза.

Пуаро подался вперед.

— А теперь послушайте, мадемуазель. Обычно — в девяноста девяти случаях из ста, скажем так, я на стороне закона. Но сотый случай может быть иным. Во-первых, это обычно бывает гораздо более выгодно… Но действовать надо осмотрительно, вы понимаете? Моя репутация не должна пострадать. Мне следует быть осторожным.

Тереза Аранделл кивнула.

— И я должен знать все факты. Я должен знать правду. Согласитесь, когда знаешь правду, понимаешь, где уместнее соврать!

— Да, это ваше требование вполне разумно.

— Значит, мы поняли друг друга. Каким числом датировано это завещание?

— Двадцать первым апреля.

— А предыдущее?

— Тетушка Эмили составила его пять лет назад.

— И согласно ему…

— После небольших сумм, оставленных Элен и предыдущей кухарке, все имущество делится между детьми ее брата Томаса и дочерью ее сестры Арабеллы.

— Деньги доверяются попечителю?

— Нет, они передаются непосредственно нам.

— А теперь будьте начеку. Вам были известны условия завещания?

— О да. Мы с Чарлзом и Беллой всё знали. Тетя Эмили не делала из этого секрета. В самом деле. Если кто-либо из нас просил у нее взаймы, она обычно говорила: «Когда меня не станет, все деньги отойдут вам. Так что наберитесь терпения».

— Она бы отказалась дать взаймы, если бы кто-то из вас заболел или возникла другая серьезная необходимость?

— Думаю, что нет, — задумчиво ответила Тереза.

— Но она считала, что у вас всех есть на что жить?

— Да, так она считала. — В ее голосе звучала горечь.

— А вы? Придерживались другого мнения?

Помолчав минуту-другую, Тереза сказала:

— Мой отец оставил каждому из нас по тридцать тысяч фунтов. Проценты от этой суммы, если ее удачно вложить, составляют тысячу двести в год. Разумеется, приходилось платить кое-какие налоги, но оставалась вполне приличная сумма, на которую можно неплохо жить. Но я, — голос ее изменился, стройная фигурка еще более выпрямилась, голова гордо вскинулась, вся та скрытая энергия, которую я чувствовал в ней, вмиг обнаружилась, — но я хочу иметь в этой жизни нечто большее. Я хочу все лучшее! Лучшую еду, лучшие туалеты, и не просто модные, а такие, которые позволят иметь мне свой стиль. Я хочу наслаждаться жизнью — ездить на Средиземное море и лежать под горячим летним солнцем, сидеть за столом в игорном доме, имея при себе большую пачку банкнот, и устраивать приемы — абсурдные, экстравагантные приемы, — я хочу все, что существует в этом проклятом мире, и не когда-нибудь, а сейчас.

От ее равнодушия не осталось и следа. Страсть и азарт звучали в ее голосе.

Пуаро внимательно следил за ней.

— И вы позволили себе все это?

— Да, Эркюль, позволила.

— И сколько же из этих тридцати тысяч осталось?

Она внезапно расхохоталась.

— Двести двадцать один фунт четырнадцать шиллингов и семь пенсов. Таков итог. Так что вам придется подождать оплаты до успешного исхода нашего предприятия. А не будет успешного исхода — не будет и чека.

— В таком случае, — по-деловому произнес Пуаро, — придется похлопотать.

— Вы великий человек, маленький Эркюль Пуаро. Я рада, что мы заодно.

— Есть несколько вопросов, которые мне необходимо прояснить, — по-деловому продолжал Пуаро. — Вы принимаете наркотики?

— Нет, никогда.

— Пьете?

— Порядочно, но не из пристрастия к алкоголю. Пьют мои приятели, и я пью вместе с ними, но могу бросить хоть завтра.

— Очень хорошо.

Она засмеялась.

— Я не проболтаюсь, даже если выпью.

— Романы? — продолжал Пуаро.

— Множество, но в прошлом.

— А сейчас?

— Только Рекс.

— Это доктор Доналдсон?

— Да.

— По-моему, он совершенно далек от той жизни, к которой так стремитесь вы.

— Верно.

— И тем не менее вы его любите. Почему?

— Кто знает? Почему Джульетта влюбилась в Ромео?[847]

— Прежде всего, при всем уважении к Шекспиру, потому, что он оказался первым мужчиной в ее жизни.

— Рекс не был первым моим мужчиной, — медленно произнесла Тереза, — далеко не первым. — И почти неслышно добавила: — Но мне кажется, ему суждено стать последним.

— И он беден, мадемуазель.

Она кивнула.

— Ему тоже нужны деньги?

— Отчаянно. Но совсем для другого. Ему не нужна роскошь, красота, развлечения. Он готов носить один и тот же костюм чуть не до дыр, готов ежедневно есть на обед холодные котлеты и мыться в потрескавшейся жестяной ванне. Будь у него деньги, он до последнего пенса истратил бы их на оборудование лаборатории. Он честолюбив. Работа ему дороже всего на свете, даже дороже меня.

— Он знал, что вы должны получить деньги после кончины мисс Аранделл?

— Я говорила ему. После нашей помолвки. Но он женится на мне не из-за денег, если вы к этому клоните.