Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Сегодня у меня одна задача — слушать. Узнать как можно больше об этих семи подозреваемых, хотя главным образом меня интересуют пятеро. Мы уже составили определенное мнение об этих людях. Возьмем, к примеру, мисс Лоусон. Сестры Трипп утверждают, что она преданная, великодушная, честная и вообще прекрасный человек. Мисс Пибоди говорит, что она чересчур доверчива, глупа и не способна совершить преступления. Доктор Грейнджер, если не ошибаюсь, считает, что она забитая, угнетенная и напуганная. От нашего официанта мы узнаем, что мисс Лоусон «особа», а Элен и наш четвероногий приятель Боб ее презирают. Как видите, каждый смотрит на нее со своей колокольни. То же самое касается и остальных. Чарлза Аранделла все называют безнравственным, но и об этом говорят по-разному. Доктор Грейнджер называет его непочтительным молодым человеком. Мисс Пибоди утверждает, что он готов за шиллинг-другой прикончить свою бабушку, но не считает его мошенником. Мисс Трипп, та просто заявляет во всеуслышание, что он совершил не одно преступление. Все их высказывания очень полезны и крайне любопытны. Они побуждают вас только к одному.

— К чему же именно?

— Убедиться во всем самим, друг мой.

Глава 13

Тереза Аранделл

На следующее утро мы поехали по тому адресу, который нам дал доктор Доналдсон.

Я предложил Пуаро заехать сначала к адвокату, мистеру Первису, но он категорически отказался.

— Ни в коем случае, друг мой. Под каким предлогом мы к нему явимся?

— У вас всегда есть что-нибудь на примете, Пуаро! Сгодится любая невинная ложь.

— Наоборот, друг мой. «Невинная ложь», как вы выражаетесь, здесь не подойдет. Вы забываете, что мы имеем дело с адвокатом. Нас просто-напросто — как это вы говорите? — «вышвырнут из дома».

— Ладно, — согласился я. — Не будем рисковать.

Итак, как я уже сказал, мы отправились на поиски квартиры, занимаемой Терезой Аранделл. Квартира была расположена в Челси и выходила окнами на реку. Обставленная дорогой модной мебелью, она блистала хромированной отделкой и была устлана толстыми коврами с геометрическим рисунком.

Нам пришлось подождать несколько минут. Наконец хозяйка вошла в комнату и с удивлением на нас воззрилась.

Терезе Аранделл было лет двадцать восемь — двадцать девять. Высокая, тоненькая, она напоминала причудливый рисунок — только черное и белое. Угольно-черные волосы и густо напудренное лицо, которому ниточки выщипанных бровей придавали насмешливое выражение, и лишь ярко-красные губы — единственно яркое пятно на белом лице. При всем ее внешнем равнодушии и флегматичности она производила (уж не знаю почему) впечатление особы весьма энергичной, раза в два энергичней прочих обывателей. Эта энергия витала над ней, словно занесенный для удара, но замерший кнут.

С холодным любопытством она поочередно оглядела нас с Пуаро.

По-видимому, Пуаро надоело выдумывать имена, поэтому он послал заранее свою визитную карточку, которую в данный момент она и вертела в руках.

— Надо полагать, — сказала она, — что вы мосье Пуаро?

Пуаро галантно поклонился.

— К вашим услугам, мадемуазель. Позвольте мне отнять у вас несколько минут вашего драгоценного времени.

Подражая манерам Пуаро, она проговорила:

— Я счастлива, мосье Пуаро. Прошу вас садиться.

С некоторой опаской Пуаро сел на низкий квадратный стул. Я же выбрал стул с решетчатой прямой спинкой, отделанный хромом. Тереза небрежно опустилась на низкую скамеечку перед камином. Она предложила нам сигареты. Мы с Пуаро отказались, а она закурила.

— Возможно, вы слышали мою фамилию, мадемуазель?

— Маленький друг Скотленд-Ярда, верно? — кивнула Тереза.

Моему приятелю эта фраза, как мне показалось, удовольствия не доставила, ибо несколько напыщенно он сообщил:

— Я изучаю проблемы преступности, мадемуазель.

— Потрясающе интересно, — скучным голосом произнесла Тереза. — Подумать только, а я умудрилась потерять мою книжку с автографами знаменитостей.

— Я позволил себе явиться к вам по несколько необычному поводу, — продолжал Пуаро. — Вчера я получил письмо от вашей тетушки.

Ее глаза — удлиненной, миндалевидной формы — приоткрылись чуть шире. Она выпустила облако дыма.

— От моей тетушки, мосье Пуаро?

— Именно так, мадемуазель.

— Извините, если я каким-либо образом путаю ваши планы. Но дело в том, что такой особы не существует. Все мои тетки благополучно скончались. Последняя умерла два месяца назад.

— Мисс Эмили Аранделл?

— Да, мисс Эмили Аранделл. Покойники писем не пишут, вам не кажется, мосье Пуаро?

— Иногда случается и такое, мадемуазель.

— Какой macabre![846]

Но в ее голосе появилась новая нотка. Он стал настороженным.

— И что же моя тетушка написала вам, мосье Пуаро?

— Этого, мадемуазель, я не могу вам сказать в данный момент. Речь идет, — он кашлянул, — о некоем деликатном вопросе.

Минуту-другую длилось молчание. Тереза Аранделл курила.

— Звучит очень интригующе. Но при чем тут я?

— Надеюсь, мадемуазель, вы не откажетесь ответить на несколько вопросов?

— Вопросов? О чем?

— Семейного характера.

Ее глаза опять расширились.

— Весьма ответственная тема! О чем же именно?

— Не дадите ли вы мне нынешний адрес вашего брата Чарлза?

Глаза снова сузились. Ее скрытая энергия стала менее заметной. Словно она спряталась в раковину.

— Боюсь, что не смогу. Мы мало общаемся. По-моему, его нет в Англии.

— Понятно.

Пуаро молчал. Прошла минута, потом вторая.

— И это все, что вы хотели узнать?

— Нет, у меня есть и другие вопросы. Первый — вы удовлетворены тем, как ваша тетушка распорядилась своим состоянием? И второй — как давно вы помолвлены с доктором Доналдсоном?

— Смотрите-ка, как вы расстарались!

— Eh bien?

— Eh bien, раз уж мы такие иностранцы, то отвечу вам сразу на оба вопроса: вас все это абсолютно не касается. Ça ne vous regard pas, мосье Эркюль Пуаро.

Пуаро какое-то время внимательно ее разглядывал. Потом, ничем не проявляя своего разочарования, встал.

— Ладно, пусть будет так. Я готов был это услышать. Позвольте мне, мадемуазель, отдать должное вашему прекрасному французскому произношению. И пожелать вам доброго утра. Пойдемте, Гастингс.

Мы уже дошли до двери, когда раздался ее голос. И опять я почему-то подумал о занесенном над головой кнуте. Она не двинулась с места, но, словно щелчок кнута, нам вслед прозвучало:

— Вернитесь!

Пуаро медленно подчинился. Он сел и с любопытством уставился на нее.

— Хватит валять дурака! — сказала она. — Вполне возможно, что вы можете оказаться мне полезным, мосье Эркюль Пуаро!

— С удовольствием, мадемуазель. И чем же?

Между двумя затяжками сигареты она тихо и ровно спросила:

— Научите меня, как опротестовать это завещание.

— По-моему, любой адвокат…

— Да, если бы я знала нужного мне адвоката. Но все адвокаты, с которыми я знакома, — люди респектабельные. Они мне скажут, что завещание составлено по закону и что любая попытка его опротестовать не