Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Впустив нас, девочка что-то пробормотала и скрылась, но ее голос тут же раздался где-то наверху:
— К вам два джентльмена, мисс.
Послышались женский щебет, затем скрип половиц, шуршанье юбок. По лестнице спустилась дама и направилась прямо к нам.
Она выглядела скорее лет на пятьдесят, нежели на сорок, волосы у нее были гладко причесаны на прямой пробор, как у Мадонны[837], глаза — карие и немного выпуклые. Кисейное платье со множеством оборок производило странное впечатление — очень напоминало бальное.
Пуаро сделал шаг ей навстречу и заговорил, старательно извлекая из памяти самые витиеватые выражения:
— Прошу простить за вторжение, мадемуазель, но я в некотором роде пребываю в затруднительном положении. Меня интересует одна дама, но, к сожалению, она уехала из Маркет-Бейсинга, и мне сказали, что только у вас я могу узнать ее адрес.
— Вот как? Кого вы имеете в виду?
— Мисс Лоусон.
— А, Минни Лоусон! Разумеется. Мы большие друзья. Прошу садиться, мистер…
— Паротти. А это мой друг — капитан Гастингс.
Мисс Трипп поклонилась и принялась щебетать:
— Еще раз прошу садиться, господа. Нет, пожалуйста, на стул я сяду сама. Вам удобно, в самом деле? Милая Минни Лоусон… А вот и моя сестра.
Снова послышались скрип половиц, шуршанье юбок, и к нам присоединилась вторая дама, в зеленом льняном платьице, которое больше подошло бы шестнадцатилетней девице.
— Моя сестра Изабел. Мистер Паррот… капитан Хокинс. Изабел, дорогая, эти джентльмены — друзья Минни Лоусон.
Мисс Изабел Трипп в отличие от своей пышной сестры выглядела довольно тощей. Светлые волосы у нее вились мелкими кудряшками. Она вела себя как девчонка и была одной из тех особ с цветами на фотографиях.
— Прелестно! — по-девичьи всплеснула она руками. — Милая Минни! Вы ее давно видели?
— Не видел уже несколько лет, — ответил Пуаро. — Мы как-то потеряли друг друга из виду. Я путешествовал. Вот почему меня так удивило и обрадовало известие о той счастливой доле, которая выпала моей старой приятельнице.
— О да! Минни того заслуживает! У нее золотое сердце! Она добрая, простая и вместе с тем очень серьезная.
— Джулия! — воскликнула Изабел.
— Да, родная?
— Как удивительно! Буква «П». Помнишь, на планшетке четко выделялась буква «П» вчера вечером? Посетитель-чужестранец на букву «П»?
— А ведь верно, — подтвердила Джулия.
Обе дамы не сводили с Пуаро горящих, восторженных глаз.
— Все предсказания сбываются, — умильно заметила Джулия. — Вы верите в оккультные науки, мистер Пирот?
— У меня слишком мало опыта в этом, мадемуазель, но как человек, много путешествовавший по восточным странам, я вынужден признать, что существует множество разных явлений, которые невозможно понять или объяснить с помощью естественных наук.
— Вот именно! — согласилась Джулия. — Вы видите самую суть!
— Восток, — пробормотала Изабел, — это древняя обитель мистицизма и оккультизма[838].
Мне было известно, что все путешествия Пуаро по Востоку сводились к поездке в Сирию, откуда он ненадолго заезжал в Ирак, что заняло всего несколько недель. Однако по его тону и словам можно было подумать, будто он большую часть жизни провел в джунглях и на базарах и был накоротке с факирами, дервишами[839] и Махатмами[840].
Как я понял, сестры Трипп были вегетарианками, поклонницами теософии[841], израэлитками[842], последовательницами «Христианской науки»[843], спиритками и фотолюбительницами.
— Порой кажется, — вздохнула Джулия, — что в Маркет-Бейсинге невозможно жить. Здешние люди лишены душевной красоты. А у человека должна быть душа, не так ли, капитан Хокинс?
— Конечно, — согласился я, слегка озадаченный. — Обязательно должна.
— Погибнут те, кому нет гласа божьего, — вздохнув, процитировала чьи-то слова Изабел. — Я несколько раз пыталась поговорить с нашим викарием, но он не способен широко мыслить. Вам не кажется, мистер Пирот, что религиозные убеждения превращают человека в догматика?
— А, кажется, чего проще, — подхватила ее сестра. — Ведь всем нам хорошо известно, что повсюду должны царить радость и любовь.
— Вы совершенно правы, — поддержал их Пуаро. — Очень жаль, когда между людьми возникает недопонимание, особенно из-за денег.
— Деньги достойны презрения, — вздохнула Джулия.
— Насколько я уловил, мисс Аранделл была одной из ваших новообращенных? — поинтересовался Пуаро.
Сестры обменялись взглядом.
— Не думаю, — сказала Изабел.
— Вряд ли, — усомнилась Джулия. — Иногда нам казалось, что она верит, а иногда такое говорила… совершенно непристойное. Помнишь последнее видение? Оно было весьма примечательным. — Джулия повернулась к Пуаро. — Это произошло как раз в тот вечер, когда милая мисс Аранделл заболела. После обеда мы устроили сеанс — вчетвером. И представляете, и мы, и мисс Лоусон отчетливо увидели нечто вроде нимба вокруг головы мисс Аранделл.
— Comment?[844]
— Эдакое светящееся облако. Я правильно говорю, Изабел?
— Совершенно верно. Ореол слабого света постепенно окутывал голову мисс Аранделл. Теперь-то мы понимаем, что это был знак, возвестивший ее скорый уход в мир иной.
— Замечательно, — очень натурально изобразив потрясение, произнес Пуаро, — а в комнате было темно?
— Да, в темноте нам всегда легче установить контакт. Кстати, день был довольно теплый, так что мы даже не разжигали камина.
— И с нами разговаривал прелюбопытнейший дух, — заметила Изабел.
— Ее звали Фатима. Она сказала, что умерла во время крестовых походов, и передала нам прекрасное послание.
— На словах?
— Нет, не голосом, а стуком. Любовь. Надежда. Жизнь. Что может быть прекраснее!
— Мисс Аранделл стало плохо во время сеанса?
— Нет, сразу после него. Нам подали сандвичи, портвейн, но милая мисс Аранделл ни к чему даже не притронулась, сказав, что плохо себя чувствует. Именно с того момента она и заболела. К счастью, ей не пришлось долго страдать.
— Она умерла спустя четыре дня, — пояснила Изабел.
— Мы уже получили от нее несколько посланий, — вдохновенно сообщила Джулия. — В них сообщалось, что она очень счастлива, что все прекрасно и она надеется, что между близкими ее сердцу людьми царят мир да любовь.
Пуаро кашлянул.
— К сожалению, это не так.
— Да, ее родственники ведут себя отвратительно по отношению к бедняжке Минни, — сказала Изабел. Ее лицо вспыхнуло от возмущения.
— Да, Минни — просто неземное создание, — поддакнула Джулия. — Многие говорят про нее разные гадости. Будто она какими-то махинациями заполучила эти деньги.
— На самом же деле она сама была поражена…
— Просто ушам своим не поверила, когда адвокат прочел завещание…
— Она сама об этом говорила. «Джулия, дорогая, — сказала
