Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

она мне, — я была ошарашена. Небольшие вознаграждения в пользу слуг, а „Литлгрин-хаус“ и все остальное состояние — Вильгельмине Лоусон». Она была настолько ошеломлена, что лишилась дара речи. А когда совладала с собой и спросила, какова же эта сумма, полагая, что она, возможно, составляет несколько тысяч фунтов, мистер Первис, запинаясь и мямля, долго рассуждал о таких непонятных вещах, как движимость и недвижимость, и наконец изволил сообщить, что состояние мисс Аранделл насчитывает что-то около трехсот семидесяти пяти тысяч. Бедная Минни чуть не лишилась сознания.

— Ей и в голову не могло прийти что-нибудь подобное, — подтвердила вторая сестра. — Да и кто мог подумать, что такое возможно?

— Она сама вам так сказала?

— О да, она не раз говорила нам об этом. Вот почему непристойно вести себя так, как семейство Аранделл: не разговаривать с Минни и относиться к ней с подозрением. В конце концов, Англия — свободная страна…

— Англичане почему-то действительно в это уверовали, — пробормотал Пуаро.

— …И я считаю, что каждый волен распоряжаться своими деньгами, как сочтет нужным! По-моему, мисс Аранделл поступила очень разумно. Без сомнения, она не доверяла своим родственникам, и на то у нее были все основания.

— Вы так думаете? — Пуаро с интересом подался вперед.

Такое проявление внимания только поощрило Изабел.

— Конечно. Мистер Чарлз Аранделл, ее племянник, отвратительный молодой человек. Это известно всем. Мне кажется, его даже разыскивает полиция какой-то страны. Очень неприятный субъект. С его сестрицей я, говоря по правде, никогда не беседовала, но выглядит она очень странно. Ультрамодные туалеты и сплошной грим. Когда я вижу ее напомаженные губы, мне становится дурно. Как будто они измазаны кровью. Глядя на нее, диву даешься. Ведет себя как наркоманка. Она, между прочим, помолвлена с доктором Доналдсоном. Очень славный молодой человек. По-моему, даже ему порой противно на нее смотреть. Конечно, она по-своему привлекательна, но, надеюсь, со временем он одумается и женится на какой-нибудь приятной английской девушке, которая любит жизнь в провинции и сельский воздух.

— А другие родственники?

— Другие тоже малосимпатичны. Пожалуй, исключение составляет только миссис Таниос. Она славная женщина, но предельно глупа и ни шагу не сделает без позволения своего мужа — турка, кажется. Зачем англичанке выходить замуж за турка? Проявить такую неразборчивость! Разумеется, мисс Таниос — прекрасная мать, но дети у нее довольно страшненькие, бедняжки.

— По-вашему выходит, что мисс Лоусон заслуженно получила наследство мисс Аранделл?

— Минни Лоусон — удивительная женщина, — спокойно ответила Джулия. — Притом бессребреница. Конечно, деньги ее интересовали, но жадностью она никогда не отличалась.

— Тем не менее ей не пришло в голову отказаться от наследства.

Изабел даже отшатнулась.

— Вряд ли кто-нибудь на это способен.

— Да, пожалуй, вы правы… — улыбнулся Пуаро.

— Видите ли, мистер Паррот, — вставила Джулия, — она приняла наследство как душеприказчица, для которой воля покойной священна.

— И хотела даже выделить какую-то часть миссис Таниос или ее детям, — продолжала Изабел. — Но она боялась, как бы этими деньгами не завладел ее муж.

— Минни говорила также, что намерена предоставить Терезе денежную помощь.

— Это было бы крайне великодушно с ее стороны, если учесть, что Тереза всегда относилась к ней свысока.

— Ей-богу, мистер Паррот, Минни — самый великодушный человек на свете. Да разве вы сами этого не знаете?

— Ну почему, — ответил Пуаро, — знаю. Только вот никак адреса ее не раздобуду.

— О боже! Какая я глупая! Записать его вам?

— Позвольте, я сам запишу.

Пуаро вынул свою записную книжку, которая была при нем всегда.

— «Клэнройден-Мэншнс», семнадцать. Рядом с «Уайтлиз»[845]. Передайте ей, что мы ужасно ее любим. Давно уже от нее нет никакой весточки.

Пуаро встал, я последовал его примеру.

— Я крайне признателен вам обеим за исключительно интересную беседу, — пропел он, — а также за то, что вы дали мне адрес моей приятельницы.

— Странно, что вам не дали его в «Литлгрин-хаусе»! — воскликнула Изабел. — Это, должно быть, Элен. Слуги очень ревнивы и немного глупы. Они часто грубили Минни.

Джулия с видом светской львицы протянула нам руку.

— Очень рады были вашему визиту, — любезно заявила она. И, вопросительно взглянув на сестру, произнесла: — Быть может…

— Быть может… — подхватила Изабел, чуть порозовев. — Быть может, вы останетесь и разделите нашу вечернюю трапезу? Очень скромную — сырые овощи, черный хлеб с маслом, фрукты.

— Крайне заманчиво, — вежливо откликнулся Пуаро. — Но, увы, мы с моим другом должны вернуться в Лондон.

Снова, пожав нам руки и попросив передать самый горячий привет мисс Лоусон, дамы наконец распрощались с нами.

Глава 12

Пуаро проясняет ситуацию

— Слава богу, Пуаро, — с жаром сказал я, — вы спасли нас от сырой моркови. Какие жуткие женщины!

— Pour nous un bon bifteck с жареной картошкой и хорошая бутылка вина. Интересно, что они предложили бы нам выпить?

— Скорее всего, колодезную воду, — ответил я с содроганием. — Или безалкогольный сидр. Не дом, а кошмар какой-то. Уверен, что там нет ни ванны, ни канализации, а туалет в саду.

— Непонятно, как могут эти женщины жить в таких нецивилизованных условиях, — задумчиво проговорил Пуаро. — И дело ведь вовсе не в отсутствии денег. Даже при стесненных обстоятельствах можно всегда найти выход.

— Какой будет приказ шоферу? — спросил я, выбираясь из бесконечных проулков на дорогу, ведущую к Маркет-Бейсингу. — Кого из местных знаменитостей мы посетим на сей раз? Или вернемся в «Джордж» и еще раз допросим этого астматика-официанта?

— Радуйтесь, Гастингс: мы покидаем Маркет-Бейсинг…

— Прекрасно!

— Но только на время. Я еще вернусь сюда.

— В поисках неведомого убийцы?

— Совершенно верно.

— Удалось ли вам что-либо выудить из бессмысленного щебетания, которым нас удостоили сестры?

— Есть кое-какие детали, заслуживающие внимания. Действующие лица нашей драмы постепенно начинают вырисовываться. Совсем как в старинном романе, не так ли? Скромная компаньонка, когда-то всеми презираемая, превращается в богатую даму и становится хозяйкой положения.

— Я полагаю, что ее снисходительность, должно быть, очень раздражает тех, кто считает себя законными наследниками!

— Еще бы! Совершенно верно, Гастингс.

Воцарилось молчание. Миновав Маркет-Бейсинг, мы выехали на шоссе. Я тихо мурлыкал модную в ту пору песенку.

— Вы довольны собой, Пуаро? — наконец спросил я.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, Гастингс? — холодно откликнулся Пуаро.

— Мне показалось, что вы с удовольствием проделали эту работу.

— По-вашему, мои действия несерьезны?

— Ни в коем случае. Просто я полагал, что вы занимаетесь этой историей ради, так сказать, умственных упражнений. Для разминки мозгов. Дело-то нестоящее.

— Au contraire, очень даже стоящее.

— Вероятно, я не совсем точно выразился. Я хочу сказать, что мы собирались помочь старой даме, хотели защитить ее