'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Ненадолго мы снова оказались в зале, там он оглядел собравшихся и громко спросил:
– У кого-нибудь болит живот?
Человек десять сразу же встрепенулись и подняли руки.
– Все ко мне в порядке очереди, – позвал он. – Будем пробовать таблетки «от живота», да, Бринс?
Я кивнула, но предчувствие было недобрым.
Для работы нам выделили небольшой светлый кабинет, в котором уже ждала строгая и возрастная сестра. Ирвину она тепло улыбнулась, по мне равнодушно мазнула взглядом и вытащила из шкафа набор инструментов и журнал для записей.
– Мне кажется, это женщина, – шепнула я аптекарю. – Ну такой, знаешь, недостойный общения и помощи объект, порождение зла и мрака. Попросим ее выйти?
– Милый, – тут же отозвалась она, – скорее ты отсюда выйдешь и не вернешься, чем я. А свои штучки насчет женщин оставь при себе. Здесь мы делом заняты, а не выясняем, у кого что под одеждой.
– Точно, здесь не бани, – внезапно согласился Ирв.
– А жаль, могу поспорить, нашей прекрасной Элизе, – я прочитала вышитое на ее халате имя, – там бы понравилось. Так и вижу вас с парой колючих веников в руках.
Она подвигала челюстью и запустила к нам первого пациента. Ирвин едва окинул его взглядом и тут же отправил в другой кабинет, к хирургам. Следующего – на промывание желудка. Тому было плохо после вчерашнего обильного застолья. В довесок Ирвин выдал флакон нашего похмельного настоя. Даром! У меня сердце кольнуло от растраты. Знала бы, чем занимается в лечебнице, ни за что бы не отпускала его сюда одного.
Дальше был парень, пострадавший в драке, которого тоже отправили к хирургам. Его другу после осмотра выдали мази и пару настоев, третьему, на вид такому же, – просто долгую лекцию о правильном поведении.
Я толком не понимала, как Ирвин так быстро определяет, кому и что нужно и почему не может делать этого в аптеке, но прилежно записывала все диагнозы, как он и велел. В третьей графе надо было указывать возможное лекарство, но тут я чаще пасовала. Спасибо доброй Элизе за подсказки, а то и половины бы не заполнила.
Через час или полтора, когда очередь снаружи изрядно поредела, к нам вошла испуганная девушка на пару со строгой матушкой. Та слишком напоминала мою, даже жутковато. И так же активно начала рассказывать о проблемах дочери. Плохо ей со вчерашнего дня, хватает и живот, и поясницу, от всего тошнит, наверное, наелась подпорченной дыни. Здесь я вздохнула, когда вспомнила свою, до алтаря не донесенную. Вот с тех пор на меня боги и гневаются, не простили жадность.
Девушка в разговор не встревала, на кушетку тоже не села, топталась на месте и терла поясницу. Оно и понятно, весила она немало, наверняка спина не выдерживала нагрузки.
– Беременна? – без переходов спросил Ирвин.
Та сразу побледнела и сжалась, а мать налетела на него чуть ли не с кулаками.
– По-вашему, я бы не заметила такого у родной дочери? Матильда – приличная девушка, она бережет себя для мужа!
– Значит, ветром надуло. Я здесь не первый день и способен узнать рожающую женщину. Элиза, зови повитух!
Мать еще попробовала спорить, но Ирвин уже уткнулся в бумаги и не реагировал на ее крики. Сестра вернулась через пару минут в компании с несколькими повитухами, которые тут же уложили девушку на каталку и куда-то повезли. Мать поспешила следом, а я осталась наедине с Ирвином и своими записями.
– А теперь прочитай все это и скажи, какую микстуру «от живота» выдал бы одновременно рожающей девице, парню с острым воспалением, избитому доходяге и пьянице? – ехидно спросил он.
– Я не могу так сразу ответить, опыта не хватает. Вот ты все равно с ходу ставишь диагнозы, мог бы и в аптеке так.
– Случаи подобрались простые, – отмахнулся он. – И здесь для подстраховки хватает других целителей, в случае чего – можно позвать их на помощь. В аптеке нет времени осматривать каждого и подбирать ему лечение. Поэтому доктора назначают, а мы продаем снадобья. Отходим от этой схемы только в крайних случаях. Точнее, я в крайних, а ты – никогда, если не получишь хотя бы начального образования.
Я еще немного поспорила с ним из чистой вредности, затем сбежала побродить по лечебнице. Ту самую девицу в самом деле готовили к родам и дальше порога меня не пустили, парня забрали на операцию, а «мой» студент уже бодро сновал по коридору. Элиза рассказала, что бедолага до сих пор ищет невесту, которая дотащила его до лечебницы и спасла.
Меня он тоже узнал и высказал за то, что бросила его на полпути. Как будто каждый аптекарь обязан опекать болванов, откладывающих поход к врачу! Тем более я не бросила, просто ему об этом знать не стоит. Пусть дальше ищет свою невесту, болезный, вдруг кого и найдет.
– Вот ты где! – налетела на меня Элиза. – Доктор Фесс и доктор Риго ждут тебя в пятой смотровой.
– Ай, им так вдвоем скучно чай пить, что решили позвать меня третьим?
– Вот сам и узнаешь. Но там обычно осматривают тех, у кого подозревают магические болезни.
Я передернула плечами и поглядела на дверь. Наверное, проще сейчас сбежать, чем позориться перед Ирвином. Придумаю потом убедительную версию, почему не захотела показываться врачу. Даже сделала несколько шагов к выходу, как налетела на подслеповатую гадалку в цветастых шалях.
Белесые глаза глядели прямо на меня, а тонкие сухие пальцы бодро перебирали засаленную колоду.
– Ты как загнанный зверь! – проговорила она. – Бежишь, бежишь, а никак не доберешься до места. Носишь чужую маску, хочешь чужой судьбы, исполняешь чужую клятву! Одумайся! И дай мне тридцать монет.
Я порылась в кармане, вытащила три и отдала их гадалке.
– Еще за двадцать семь не расскажу своему знакомому следователю, что тут бродит гадалка без лицензии, – улыбнулась я ей, затем наклонилась почти к самому уху. – И твоей жене тоже не расскажу, как ее муж развлекается в столице. Наивная Ребекка и вправду думает, что ты здесь важные дела при дворе решаешь, трудишься на благо семьи и всех магов.
– Ты сама попросила о помощи, – ничуть не растерялась гадалка и поманила меня за собой в ближайшую пустую комнату.
Там она бодро стащила с себя артефакт, превратившись в Рейгаля Флинна.
Пребывание в столице не пошло ему на пользу. Рей похудел, под глазами залегли тени, а взгляд стал более жестким и
