'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
И живые позавидуют мёртвым!
* * *
Киев кипел суматохой, готовясь к войне: кузнецы, утирая пот, без продыху ковали наконечники стрел и копий, стремена и подковы; шорники правили потрёпанную сбрую и шили новую; дружинники прощались со своими зазнобами, сжигая ночи жаром прощальной любви… Иван Сморода тоже не спал, но по иной причине – принимал и пересчитывал мешки с сушёной рыбой и ковригами хлеба, бочки с солониной, обходил, колыхая необъятным брюхом, телеги огромного обоза. Невиданное по числу войско собиралось в поход, и всякая мелочь могла обернуться неприятностью, а то и ненужными потерями, потому приходилось боярину во всё вникать и проверять лично, выслушивать жалобы «чёрных клобуков» на недостаток ячменя для коней и ругаться с купцами, норовившими заломить заоблачные цены за соль и уксус.
Но и в этой круговерти Мстислав Романович улучил время, чтобы принять тамплиера и его рыжего толмача. Выслушал, согласился:
– Конечно, в поход вы пойдёте, надо же будет сундук и икону Спасителя в тех землях искать. Как басурман побьём, так и приступите. Вместе с посланниками митрополита. Вон, инок вас с собой возьмёт.
Варфоломей важно кивнул, соглашаясь.
Рыцарь вскочил, заговорил с жаром:
– Я не только слуга Господа, а мой друг не только толмач. Мы – воины, и наше место среди вашего войска, гранд-дюк, а не в обозе. Святыни должны добываться не молитвою, но мечом!
Дмитрий встал рядом, вытянувшись во весь немалый рост, почти касаясь рыжими вихрами низкого потолка:
– Великий князь, мой долг – сражаться с врагом, защищая землю предков. Прошу благоволения на битву.
Мстислав Романович крякнул:
– Ишь ты, орлы какие. Глазами горят, ноздри раздувают, что твои жеребцы перед кобылами. Куда мне вас?
Рядовыми гриднями – по чину вам мало, а в старшую дружину, к боярам – ваш чин мал. Да и чужаки вы, не примут чужаков-то.
Иван Сморода кашлянул, предложил:
– Может, к Тимоше? В добришевской дружине воеводы-то нет.
Мстислав Старый обрадовался:
– Ох, и хитёр ты умом, Сморода! Точно, надо племяннику подсобить. А то как бы голову ему в битве не отшибли, блаженному нашему.
Ярилов и тамплиер переглянулись недоверчиво. Что за Тимоша такой блаженный, к которому их загнать хотят?
Боярин Иван успокоил:
– Всё будет хорошо, правильно. И доброму человеку поможете, и бранную славу стяжаете.
Инок расстроился:
– Эх, а я мечтал время долгого пути в умных разговорах скоротать. Когда ещё столь мудрые собеседники найдутся?
Остальные же расстались вполне довольными.
* * *
Князя звали Тимофеем. Род, правда, был совсем захудалым. Хоть из Рюриковичей, но каких-то неправильных Рюриковичей: князья, как назло, из поколения в поколение отличались не яростью и боевитостью, как и пристало варяжским потомкам, а скромностью и добронравием. Потому их всегда отпихивали локтями более нахальные родственники, задвигая совсем далеко от заветной «лествицы» – системы назначений на княжеские столы, заведённой на Руси. Остался в их владении единственный городок, названный, естественно, Добришем. Располагалось крохотное княжество на границе рязанских и булгарских земель, в глухой чащобе. Чахлая земля и болотистые леса кормили худо, богатые купцы плыли и ехали по своим делам где-то в стороне, княжество хирело. Но отец Тимофея и этот факт принимал стоически и, кушая засохшую просфорку, говаривал:
– Зато на нашу землю охотников не найдётся. Какому захватчику такая нищета глянется?
Других, злых и жадных Рюриковичей, плодилось на Руси всё больше. Особенно лютовали «изгои» – лишённые прав на великокняжеский, а то и вообще на любой престол. Нашёлся такой, князь Святополк – собрал дружину из всякого сброда, гораздого на грабежи и бесчинства, напал на городок и отнял Добриш. Старый Доброслав чудом спасся, бежал вместе с сыном-отроком к троюродному брату – Мстиславу Романовичу, правившему тогда в Смоленске.
Плача, умолял будущего великого князя Киевского:
– Помоги вернуть город. Они ведь, разбойники, всё разорят и погубят. И церковь я заложил, небольшую, зато каменную – теперь камни растащат. Колокола новые отлил, по грошику собирали всем миром – пропадут теперь ведь колокола! Не услышит Добриш малинового звона…
– Да не реви, словно баба, у которой порося украли, – раздражался Мстислав, – соберём зимой войско да вышибем Святополка из твоего городка. Ты вон сидишь в светлице, словно красная девица или монах-чернец. На пиры мои не ходишь. Давай собирайся, поедем на охоту, кровь хоть разгоним, косточки молодецкие разомнём!
– Не люба мне охота, нельзя зверушек ради забавы убивать. Все ведь – твари божии, – покачал головой Доброслав.
– Тьфу ты, – разозлился князь, – каша-размазня ты, а не властитель. Зачем тебе, такому, город? Шёл бы в монастырь тогда.
– Нельзя пока мне постриг принимать, хотя мечтаю давно, – вздохнул изгнанник, – людей жалко, они там стонут под игом неправедного Святополка. Вот вернём княжество, подрастёт сын – оставлю ему престол, а сам уйду в пустынь. Отбить только надо, с божьей помощью.
– С божьей, говоришь? – зло прищурился Мстислав.
– И с твоей, конечно, – испугался Доброслав, – как без тебя-то, братец!
– Вот моё слово, – заявил смоленский князь, – собирайся, на охоту поедем. Буду настоящего владетеля удела из тебя делать, коли твой отец не сподобился. А то я тебе княжество верну, мимо злой комар пролетит, чихнёт – ты опять с престола кубарем скатишься.
Делать нечего – поехали на охоту. Порядочно хмельного мёда выпили, и Доброслава подпоили, чтобы раскрепостился. Да случилась беда: Мстислав Романович, тоже уже нетрезвый, похвалялся попасть из лука за тридцать шагов в кожаный мех из-под вина, а держать мех уговорил троюродного брата.
То ли затмение нашло, то ли сам чёрт подтолкнул под руку, но стрела угодила прямёхонько князю добришскому в грудь.
Убийство, пусть и нечаянное, легло на сердце будущего Мстислава Киевского неподъёмным камнем. Поклялся он тогда перед умирающим братом и перед самим Господом, что всё сделает для того, чтобы тяжкий грех возместить.
Святополка из города прогнал, вернул княжество законному наследнику, Тимофею. Приставил к нему боярина Смороду, а с ним и полсотни смоленских дружинников, чтобы никто на трон сироты не позарился. Церковь каменную достроил, сам в Киев ездил братоубийство замаливать.
Сморода много сил потратил, чтобы юного князя правильно воспитать, да всё без толку – отрок всё больше книги читал, которые в княжеской библиотеке сохранились. Святополк-то по невежеству её разграбить не догадался. Тимоша на закат любовался
