Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я буду говорить с вами совершенно откровенно. Моя мать — человек нелегкий. У нас было несколько превосходных сиделок, молодых, весьма компетентных, но ее раздражала их молодость. Моя мать не любит молодых женщин, оскорбляет их, она грубит им и капризничает, не позволяет им открывать окна и категорически настроена против современной гигиены. Все это крайне обременительно, — грустно вздохнул он.
— Я понимаю, — участливо отозвалась сестра Каррузерс. — Порой капризы больных и в самом деле невыносимы. Но нужно уметь сдерживаться. Больного ни в коем случае нельзя огорчать. Лучше, по мере возможности, идти на уступки. И как только они чувствуют, что вы на них не давите, они расслабляются и становятся тихими, как овечки.
— Я вижу, что вы как никто другой подошли бы моей матушке. Вы понимаете старых людей.
— Мне тоже доводилось работать с такими больными, — засмеялась сестра Каррузерс. — Терпение и юмор творят чудеса.
— Очень мудрое замечание. Вы, по-моему, ухаживали за мисс Аранделл? Она, мне думается, тоже была не ангел.
— Не знаю, не знаю. Она была дамой с норовом, но я с ней хорошо ладила. Правда, пробыла я у нее недолго. На четвертый день она умерла.
— Я только вчера разговаривал с ее племянницей, мисс Терезой Аранделл.
— Правда? Подумать только, как тесен мир!
— Значит, вы ее знаете?
— Ну конечно, она приезжала после смерти своей тетушки и потом присутствовала на похоронах. И еще я видела ее мельком, когда она приезжала в дом. Очень интересная девица.
— Да, в самом деле, только слишком уж худенькая, чересчур худенькая.
Сестра Каррузерс, вспомнив о собственных округлостях, гордо повела плечом.
— Да, конечно, — сказала она, — худышкой тоже быть ни к чему.
— Бедняжка, — продолжал Пуаро, — мне ее просто жаль. Entre nous, — он доверительно подался вперед, — завещание тетушки было для нее большим ударом.
— Наверное, — согласилась сестра Каррузерс. — Вокруг него было столько разговоров.
— Не могу понять, что заставило мисс Аранделл лишить наследства всю свою семью. Это просто чрезвычайное происшествие.
— Событие из ряда вон выходящее, я с вами согласна. Поговаривают, конечно, что дело тут нечистое.
— Как вы думаете, почему мисс Аранделл так поступила? Она ничего такого не говорила?
— Нет. Мне — ничего.
— А другим?
— Мне кажется, она говорила что-то мисс Лоусон, я случайно слышала, как мисс Лоусон на какой-то ее вопрос ответила: «Хорошо, дорогая, но сейчас оно находится у адвоката». А мисс Аранделл возразила: «Да что вы, оно в ящике бюро». Мисс Лоусон сказала: «Нет, вы отправили его мистеру Первису, разве вы не помните?» И затем у больной опять началась рвота, и, пока я ухаживала за мисс Аранделл, мисс Лоусон вышла, я часто потом думала, не о завещании ли шла речь?
— Вполне возможно.
— Если так, — продолжала сестра Каррузерс, — то, наверно, мисс Аранделл хотела что-то в нем переделать, вот и спрашивала, где оно. Она была слишком больна, бедняжка, чтобы помнить, где что находится.
— А мисс Лоусон помогала вам ухаживать за ней? — спросил Пуаро.
— Нет, что вы! У нее не было для таких вещей никакого навыка. Только без толку суетилась. Чем лишь раздражала больную.
— Значит, только вы ухаживали за ней? C'est formidable ça.
— Мне помогала служанка — как ее зовут? — Элен. Вот это действительно помощница. Она не боялась подойти к больной и вообще привыкла присматривать за старой леди. Мы с Элен очень ладили. По правде говоря, доктор Грейнджер прислал нам в пятницу ночную сиделку, но мисс Аранделл скончалась еще до ее прибытия.
— Быть может, мисс Лоусон помогала готовить еду для больной?
— Нет, она вообще ничего не делала. Да, собственно, и готовить-то было нечего. У меня были все лекарства, и мисс Лоусон оставалось только бродить по дому, плакать и болтаться у всех под ногами, — довольно язвительно заметила она.
— Я вижу, — улыбнулся Пуаро, — что вы не слишком высокого мнения о достоинствах мисс Лоусон.
— От компаньонок, на мой взгляд, всегда мало толку. Они ничему не обучены. Ничего не умеют как следует делать. Обычно это женщины, которые ни на что больше не годны.
— Как по-вашему, мисс Лоусон была очень привязана к мисс Аранделл?
— По-видимому, да. Как мне показалось, страшно расстроилась, узнав, что старая леди умерла. Во всяком случае, куда больше, чем родственники, — фыркнула сестра Каррузерс.
— Ну значит, — сказал Пуаро, с умным видом кивая головой, — мисс Аранделл знала, что делает, когда оставила все деньги мисс Лоусон.
— Она была очень проницательной женщиной, — согласилась сестра. — Она все замечала и все понимала.
— Она хоть раз вспомнила при вас о Бобе, своей собаке?
— Удивительно, что вы именно об этом спросили! Она много о нем говорила, в особенности когда бредила. Что-то про его мячик и про то, как она упала. Славная собачка этот Боб, — я сама очень люблю собак. Бедняга, он был таким несчастным, когда она умерла. Удивительно, правда? Совсем как человек.
На том мы и расстались с нашей собеседницей.
— Наконец-то нам попался человек, который в состоянии говорить с нами без опаски, — заметил Пуаро, когда мы вышли из дома сестры Каррузерс.
Он явно был чем-то обескуражен.
Мы пообедали в «Джордже». Обед был плохим. Пуаро все время причитал, в особенности над супом.
— И ведь так легко, Гастингс, приготовить вкусный суп. Le pot au feu…[865]
Я еле увернулся от обсуждения всевозможных кулинарных рецептов.
После обеда нас ожидал сюрприз.
Мы сидели в комнате для отдыха, где, кроме нас, никого не было. За обедом присутствовал еще один человек — коммерсант, судя по внешности, — но и он куда-то исчез. Я медленно переворачивал страницы допотопной «Сток-Бридерз газетт» или еще чего-то в том же роде, как вдруг услышал, что чей-то голос произнес фамилию Пуаро.
— Где он? Здесь? Хорошо, я сам его найду, — донеслось до нас.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвался доктор Грейнджер. Лицо у него было багровым, брови ходили ходуном. Он обернулся, чтобы прикрыть дверь, а затем решительно двинулся к нам.
— Вот вы где! А теперь, мосье Эркюль Пуаро, позвольте узнать, какого черта вы явились сюда и наплели мне кучу всяких небылиц?
— Один из шариков, мосье жонглер? — с усмешкой пробормотал я.
— Дорогой доктор, — начал Пуаро самым масленым голосом, — прошу вас, позвольте мне все объяснить…
— Позволить вам? Позволить вам? Черт побери, да, я заставлю вас объясниться! Вы сыщик, вот вы кто! Сыщик, который сует нос не в свое дело! Явились ко мне, наговорили с три короба… «пишу биографию старого генерала Аранделла». И
