Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Пуаро, у вас были хоть какие-то основания, чтобы высказать подобное предположение?

— О том, что мисс Аранделл подсунули фальшивое завещание? Нет, mon ami, если честно, нет. Но я был обязан — вы, наверное, заметили — выдвинуть такое предположение. Мистер Первис — человек проницательный. И не сделай я подобного шага, он сразу стал бы думать о том, с какой стати я ввязался в эту историю.

— Знаете, кого вы мне напоминаете, Пуаро?

— Нет, mon ami.

— Жонглера, работающего с разноцветными шариками! Да еще когда все они одновременно в воздухе.

— Разноцветные шарики — это разного рода небылицы, которыми я потчую окружающих, да?

— Что-то в этом роде.

— И в один прекрасный день, по-вашему, они все упадут и с замечательным треском разобьются об пол?

— Нельзя же держать их все время на лету, — заметил я.

— Верно. Но наступит замечательный миг, когда один за другим они очутятся у меня в руках и я с поклоном удалюсь со сцены.

— Под гром аплодисментов из зала.

Пуаро подозрительно посмотрел на меня.

— Вполне вероятно.

— Мы не очень-то многое узнали от мистера Первиса, — заметил я, ускользая от опасной темы.

— Да, не очень, зато он подтвердил наши основные предположения.

— И удостоверил заявление мисс Лоусон о том, что до смерти мисс Аранделл ей ничего не было известно о завещании.

— Лично я не слышал никакого подтверждения.

— Но ведь Первис посоветовал мисс Аранделл ничего не говорить мисс Лоусон, и та ответила, что и не думает ничего ей говорить.

— Да, все это правильно. Но ведь существуют замочные скважины, друг мой, и ключи, которыми открывают запертые ящики.

— Неужели вы думаете, что мисс Лоусон подслушивает, подсматривает и шарит по углам? — спросил я, несколько шокированный этой мыслью.

— Мисс Лоусон, — улыбнулся Пуаро, — не принадлежит к поколению, обремененному понятиями о приличиях, mon cher. Нам уже известно, что она подслушала по крайней мере один разговор, не предназначенный для ее ушей. Тот самый, в котором Чарлз и его тетушка обсуждали вероятность кончины скупых родственников.

Мне ничего не оставалось, как согласиться с Пуаро.

— Сами понимаете, Гастингс, она с таким же успехом могла подслушать беседу между мистером Первисом и мисс Аранделл. У него превосходный звучный голос. Что же касается подглядывания или обыкновения шарить по чужим столам, — продолжал Пуаро, — то этим занимаются больше людей, чем вы себе представляете. Робкие и запуганные, вроде мисс Лоусон, часто обретают довольно постыдные привычки, которые служат им утешением и развлечением.

— Вы шутите, Пуаро! — изумился я.

Он энергично закивал головой.

— Да-да, я говорю серьезно.

Мы приехали в «Джордж», где сняли два номера. И уже пешком направились к «Литлгрин-хаусу».

Едва мы нажали пуговку звонка, раздался отчаянный лай Боба. Со звонким гавканьем он пронесся по холлу и бросился к парадной двери.

«Я сожру вашу печенку и ваши легкие, — рычал он. — Я раздеру вас на куски. Я покажу вам, как врываться в чужой дом! Дождетесь, узнаете, какие у меня клыки!»

— Ишь как разволновался, мальчик! Угомонись, мой хороший! Иди-ка сюда.

Боба, явно против его воли, схватили за ошейник и потащили в гостиную.

«Вечно портят мне забаву, — рычал он. — Давненько не доводилось мне кого-нибудь хорошенько припугнуть. Я просто умираю от желания потрепать их за брюки. Посмотрим, что с вами будет, когда я перестану вас защищать».

Дверь за ним захлопнулась, и Элен, отодвинув щеколду, открыла парадное.

— А, это вы! — воскликнула она.

Она широко распахнула дверь. На лице ее сияла улыбка.

— Входите, прошу вас.

Мы вошли в холл. Слева из-под двери раздавалось громкое сопение, перемежавшееся рычанием. Боб отчаянно пытался понять, кто мы такие.

— Можете выпустить его, — предложил я.

— Сейчас, сэр. Он и в самом деле никогда не кусается, но так лает и прыгает, что люди его боятся. Он у нас замечательный сторож.

Она открыла дверь из комнаты, и Боб пулей вылетел оттуда.

«Кто это? Где они? А, вот где! Господи боже, мне кажется, я помню… Фу, фу, фу, фырк… Конечно. Мы знакомы!»

— Привет, старина! — сказал я. — Как поживаешь?

Боб небрежно завилял хвостом.

«Спасибо, ничего. Позвольте убедиться… — И снова принялся обнюхивать нас. — Чувствую, что он недавно беседовал со спаниелем[859]. По-моему, глупые собаки эти спаниели. А это что? Кошка? Вот это интересно. Хорошо бы она появилась здесь. Так редко удается на кого-нибудь поохотиться. Гм, недурной бультерьер!»[860]

Безошибочно определив, владельцам каких собак я недавно наносил визиты, он обратил свое внимание на Пуаро, но, учуяв запах бензина, отошел с недовольным видом.

— Боб, — позвал его я.

Он бросил на меня взгляд через плечо. «Все в порядке. Я знаю, что делаю. Через секунду вернусь».

— Дом весь закрыт. Я надеюсь, вы извините… — Элен вбежала в гостиную и бросилась открывать ставни.

— Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — сказал Пуаро, входя вслед за ней в комнату и усаживаясь.

Только я собрался последовать его примеру, как откуда-то возник Боб с мячом во рту. Он взлетел вверх по лестнице и распластался на верхней ступеньке, держа мяч между лапами и повиливая хвостом. «Давай! — призывал он. — Давай поиграем!» Мой жгучий интерес к следствию моментально испарился, некоторое время я забавлялся с Бобом, кидая ему мяч, но потом, устыдившись, поспешил обратно в комнату.

Пуаро и Элен, судя по всему, были увлечены разговором о болезнях и лекарствах.

— Маленькие белые пилюли — вот и все, что она обычно принимала, сэр. Два или три раза после еды. Так велел доктор Грейнджер. Они ей очень нравились. Крошечные пилюльки. А потом появилось лекарство, рекомендованное мисс Лоусон. В капсулах. Капсулы доктора Лофбэрроу — от печени. На всех досках с объявлениями вы можете видеть их рекламу.

— И она их тоже стала принимать?

— Да. Сначала просто по совету мисс Лоусон, потом сама убедилась, что они ей на пользу.

— А доктору Грейнджеру было об этом известно?

— Он не возражал, сэр. «Принимайте, если считаете, что они вам помогают», — обычно говорил он.

А она отвечала: «Можете надо мной смеяться сколько угодно, но они на самом деле мне помогают. Гораздо больше, чем ваши снадобья». Доктор Грейнджер действительно смеялся и говорил, что вера стоит всех изобретенных на сей день лекарств.

— Больше она ничего не принимала?

— Нет. Муж мисс Беллы, этот заграничный доктор, как-то раз купил ей какую-то микстуру, но она, очень вежливо его поблагодарив, вылила это лекарство в раковину, я сама видела. И была, по-моему, права. Этим заграничным лекарствам нельзя доверять.

— Мисс Таниос тоже видела, как она его вылила?

— Да, и, боюсь, ей было очень обидно, бедной