Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв - Лилия Тимолаева

Исполнитель с закрытым воротом смотрел на треснувшую печать у своих ног. Лицо у него было серым, злым, но не уверенным.

— Это сопротивление будет передано главе Палаты.

— Передайте вместе со звоном, — сказал Оринт.

Люди Брана начали отступать к лестнице. Дарион не мешал. Я поняла почему: если сейчас задержать их силой, Палата получит нужное слово — нападение. Пусть уходят с треснувшими печатями, с неисполненным приказом, с десятком свидетелей и с главным фактом: колокольня не замолчала.

Мы спускались вслед за ними.

Теперь лестница казалась длиннее, чем прежде. Руки болели, ладони жгло от каната, на запястье серебряные следы печати ещё не исчезли. Кольцо я сняла с верёвки только перед спуском. Оно было горячим, но не обжигало. Когда я сжала его в ладони, внутри металла звякнул слабый тон — тот самый, которым главный колокол только что отвечал на свободу.

Внизу дверь была распахнута.

Сава стояла у порога в окружении нескольких горожан, которые, видно, прибежали на звон. Лицо у неё было бледным, волосы выбились из причёски, на щеке темнела полоска грязи. В руке она держала свиток одного из людей Брана, и по её виду было ясно: сама не понимала, как успела его выхватить или удержать.

— Они внесли в приказ дело Кассары, — сказала она мне, едва я спустилась. — Не повторное слушание. Не проверку. Именно брачный обряд.

— Я слышала.

— Там дата. Завтрашний вечер.

Мир на миг стал очень тихим.

Завтрашний вечер.

Значит, времени у них было меньше, чем я думала. Бран не собирался ждать разбирательства. Он хотел закрыть колокола, провести новый обряд, закрепить союз Дариона и Кассары, а потом объявить моё дело спорной историей, которая потеряла значение перед новым браком.

Я посмотрела на Дариона.

Он стоял у лестницы, и в его лице не было удивления. Был гнев.

— Ты знал? — спросила я.

— Нет.

Колокольня молчала.

Не потому, что ответ ничего не значил. Потому что в этот раз он был правдой.

— Мне не сообщали дату, — сказал он. — Совет рода требовал завершить вопрос быстро, но я не давал согласия на обряд завтра.

— Но кто-то дал его за тебя.

— Или оформил так, словно моё прежнее прошение о разводе уже даёт Палате право назначить следующий шаг.

Сава развернула свиток.

— Здесь нет вашей подписи под датой. Только отметка Палаты и знак согласования с родом Норт.

— Кассара, — сказала я.

На этот раз имя не вызвало звона. Возможно, потому что в нём не было вопроса. Мы все уже видели её след.

Люди Брана выходили за ограду. Дарион прошёл следом до ворот, но не дальше. Там остановился, повернулся к ним лицом, и его голос прозвучал так, чтобы услышали все — стражи Палаты, Сава, Оринт, горожане у дороги и я.

— Передайте Брану Рихтеру: до открытого заседания Палаты ни один брачный обряд с моим именем не состоится. Если приказ будет повторён, я сочту это подделкой воли главы рода Грантов.

Исполнитель поклонился сухо.

— Мы передадим ваши слова.

— Не слова. Решение.

Люди Палаты ушли.

Только после этого Дарион вернулся во двор колокольни. Теперь между нами стояли не стражи, не печати, не Кассара. Только ночь, звон в ушах и то, что он наконец сделал правильный шаг там, где мог снова выбрать удобный порядок.

Я знала, чего он, возможно, ждал.

Не благодарности. Дарион был слишком горд, чтобы просить её прямо. Но в его взгляде было напряжение человека, который не знает, достаточно ли сделал, и боится услышать ответ. Часть меня хотела смягчиться. Очень маленькая, очень усталая часть. Она помнила его руку на моём локте, его вопрос «можно?», его голос против приказа Брана.

Но другая часть — та, которая вчера стояла в Зале брачных клятв, — не позволила.

— Ты остановил их сегодня, — сказала я.

Он кивнул.

— Да.

— Но вчера ты сам привёл меня к этому.

Сава опустила глаза. Оринт отвернулся к воротам. Люди у дороги притихли.

Дарион не ответил сразу. Я видела, как фраза дошла до него, как попыталась вызвать защиту, возражение, объяснение, и как он удержал всё это за зубами.

— Да, — сказал он. — Привёл.

Признание прозвучало глухо.

Мне стало не легче, но тише внутри. Он не спорил. Не пытался забрать себе роль спасителя. Не сказал, что теперь я должна видеть его иначе. Просто принял то, что стояло между нами.

— Тогда не жди, что один правильный поступок вернёт тебе право стоять рядом, — сказала я.

— Не жду.

Я не знала, верить ли ему. Но колокольня молчала.

Сава подошла ближе, держа свиток.

— Нужно проверить печати, пока они не потухли. Если останется след, мы сможем понять, кто готовил приказ.

Оринт сразу стал прежним Оринтом: сухим, деловым, недовольным всеми живыми людьми.

— Сначала ворота. Потом дверь. Потом второй ярус. Ничего не трогать руками без ткани.

— Я помогу, — сказал Дарион.

Оринт посмотрел на него.

— Руки главы рода умеют отличать печать от грязи?

— Сегодня научатся.

Старик хмыкнул.

— Чудная ночь. Колокола живы, драконы обучаемы.

Сава прикрыла рот ладонью, но я видела, что она едва не усмехнулась. Дарион тоже услышал. Раньше подобная фраза оскорбила бы его. Теперь он только снял перчатки и подошёл к воротам.

Мы осматривали следы до глубокой ночи.

Печати Брана распались не полностью. На калитке остался серый налёт, на засове — выжженный круг, на внутренней стороне двери — тонкая цепочка знаков, которую Оринт срисовал на кусок старой бумаги. Сава собирала осколки пластин в отдельный мешочек, каждый завязывала ниткой и подписывала. Я держала фонарь и старалась не показывать, как болят руки.

Дарион заметил.

Не сразу подошёл. Не попытался взять фонарь. Просто молча переставил ближайшую скамью так, чтобы я могла опереться, если понадобится. Я не опёрлась. Но увидела.

На втором ярусе серебряных следов было больше. У балки главного каната пол почернел от треснувшей печати, а рядом, в щели между камнями, что-то блеснуло.

Я заметила это первой, потому что склонилась поднять обрывок красной нити.

Маленький металлический обруч.

Не печать.

Браслет.

Тонкий, дорогой, из светлого серебра, с крошечными звеньями в форме переплетённых кругов. Я подняла его через край ткани, как велел Оринт. Браслет был холодным, но в центре одного звена мерцал слабый оттиск — тот же незавершённый круг Палаты, что вспыхнул