Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв - Лилия Тимолаева

Оринт фыркнул, но тут же стал серьёзным.

— До разговора с Браном вам нужно открыть третий ярус.

Я повернулась к нему.

— Сейчас?

— Пока печати ещё не остыли. Ночной приказ касался второго брака. Колокольня услышала это. Если третий ярус откроется, он покажет не личное обещание и не ложный отчёт, а то, что этот второй брак должен изменить для рода.

Дарион напрягся.

— Родовые последствия.

Оринт кивнул.

— Наконец-то кто-то произнёс это без подсказки.

Сава спрятала браслет в отдельный мешочек и перевязала красной нитью.

— Если Бран придёт раньше?

— Он не прилетит на рассвете, — сказал Дарион. — Сначала попытается понять, кто видел ночной приказ и сколько людей слышали звон.

— Люди у стены слышали, — напомнила я. — И люди Савы.

— Значит, времени мало, но оно есть.

Он посмотрел на лестницу. После ночи она выглядела иначе. Не просто старой дорогой наверх, а телом башни, по которому ещё тянулись следы борьбы. На некоторых ступенях серебряные круги оставили бледные пятна. На перилах висели ленты женщин, которые я ночью привязала к главному канату: Марены Олс, девушкиной матери и ещё тех, чьи имена до сих пор не успела запомнить. Теперь их ткань была потемневшей по краям, но буквы сияли глубже.

Эти ленты помогли удержать канат.

Я подошла к ним и коснулась ближайшей.

— Они пострадали?

— Нет, — сказал Оринт. — Они впервые сделали то, для чего были оставлены. Это не повреждение.

— А что?

— Участие.

Слово оказалось важным. Участие. Не жертва. Не след боли. Не украшение чужой борьбы. Участие.

Я подняла взгляд на третий ярус.

— Идём.

На этот раз Дарион не спросил, можно ли с нами. Просто остался у подножия лестницы. Я заметила это уже на второй ступени и обернулась.

Он стоял внизу, рядом с Савой, и смотрел на меня.

— Ты не пойдёшь?

— Это твой ярус.

Ответ был тихим, но в нём не было обиды. Раньше он не понял бы, почему его присутствие может быть лишним там, где речь идёт о роде Грантов. Сейчас понял или пытался понять. Я кивнула и пошла вверх вместе с Оринтом.

Подниматься после ночи было тяжело.

Ладони жгло. Запястье, где серебряная печать оставила тонкие следы, ныло при каждом движении. Подол платья мешал, волосы выбились из узла, а тело требовало сна с такой настойчивостью, что на одном из поворотов я едва не села прямо на ступени. Но останавливаться не стала. Слишком много людей уже решало, что я устану, испугаюсь, подпишу, отдам кольцо, замолчу. Я не была сильной так, как изображают на родовых портретах: с холодным взглядом и ровными руками. Моя сила сейчас состояла в том, что я продолжала подниматься, даже когда ноги дрожали.

Первый ярус пропустил нас без звука.

Моя брачная лента была там. Она висела отдельно, и скрытая строка с клятвой Дариона уже не пряталась полностью. Но ниже всё ещё оставался туман букв, та самая недочитанная часть, которая начиналась с «Сви…». Я хотела остановиться, но Оринт покачал головой.

— Не сегодня. Последняя скрытая лента откроется после третьего яруса.

— Почему всё у вас по порядку?

— Потому что люди слишком охотно хватаются за конец, если не прошли середину.

Мы поднялись выше.

Второй ярус встретил нас следами ночи. Главный канат ещё пах горячим металлом. Кольцо, которое я сняла с верёвки, теперь лежало у меня в ладони, но канат всё равно будто помнил его. В месте, где я держала, волокна стали темнее, и между ними застряли золотые искры. Малые колокола висели свободно, но возле двух шнуров ещё оставались обломки серебряных пластин.

— Их нужно снять до конца, — сказала я.

— Снимем, — ответил Оринт. — Сначала выше.

— А если они снова придут?

— Тогда пусть увидят, что башня успела сказать больше, чем они рассчитывали.

Проход на третий ярус прятался не за лестницей, как я ожидала, а в боковой стене за главным канатом. Ночью я не заметила его из-за верёвок и борьбы. Теперь Оринт снял с крюка старую тёмную ленту, потянул вниз, и камень отступил, открывая узкий подъём.

Внутри не было ступеней.

Только наклонный каменный ход с насечками для ног и медной цепью вдоль стены. Сверху тянуло холодным ветром. Я посмотрела на Оринта.

— Вы не могли сразу сказать, что третий ярус не любит удобства?

— Вы бы всё равно пошли.

— Но злилась бы заранее.

— Злость экономнее расходовать по мере подъёма.

Я ухватилась за цепь.

Подъём оказался короче винтовой лестницы, но тяжелее. Несколько раз камень под ногой скользил, и я ударялась плечом о стену. Цепь была холодной, на ладонях после каната это чувствовалось почти болью. Где-то ниже Сава говорила с Дарионом, их голоса доносились глухо, отдельными обрывками. Я услышала имя Кассары. Потом Брана. Потом своё. Но смысл терялся в камне.

Когда я выбралась на третий ярус, первое, что почувствовала, был воздух.

Здесь он был другим. Не пыльным, не подвальным, не пропитанным верёвками и старой тканью. Он пах высотой, дождём и медью. Окна третьего яруса были шире, чем внизу, и через них виднелась столица: крыши, башни, купола родовых домов, далекий белый силуэт Небесной палаты на холме. Там, над городом, решали голоса драконьих родов. Там род Грантов имел право говорить первым после старших линий. Там власть была не словом, а местом в круге.

Третий ярус был почти пуст.

Ни сотен лент, ни шкафов, ни верёвок. Только семь каменных ниш по кругу. В каждой стояла чаша с потемневшим металлом, а над чашей висела широкая родовая лента. Не брачная, а именно родовая: плотная, тяжёлая, с гербами домов и линиями наследственных прав. На одной я сразу увидела знак Грантов.

Драконье крыло, раскрытое над золотым кругом.

Лента дрожала.

— Здесь хранятся последствия, — сказал Оринт, выбираясь следом. — Не чувства, не обещания. То, чем род платит, когда клятва нарушается при свидетелях.

Я подошла к ленте Грантов.

Она была широкой, тёмно-красной, с вышитым серебром родовым древом. У вершины — имя Дариона. Ниже — боковые линии старших советников, младших ветвей, родовых союзов. Моего имени на видимой стороне не было.

— Меня здесь нет, — сказала я.

— Переверните.

Я посмотрела на него.

— Ленту можно трогать?

— Если она дрожит, значит, уже зовёт.

Я взяла край.

Ткань оказалась тяжёлой, как мокрый