'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников

встал на ноги. Трость откатилась на добрую пару метров, но шустрый Бринс тут же поднял ее и протянул. – После Птичьей башни иногда накрывают приступы, сегодня просто не оказалось под рукой лекарства, – попытался оправдаться он за свою слабость. – Мне уже лучше.

– Ай, давай вернемся в лечебницу? Отдохнешь там в уютной палате день-другой, и как новенький снова за работу?

– Я и дома неплохо отдохну, идем!

Отряхнув пальто, он сделал на пробу первый шаг, за ним второй. Сердце тут же закололо, но помощь Бринса Ирвин отверг. Если не может преодолеть несколько метров до крыльца, то действительно пора ложиться в больницу, а лучше сразу на кладбище. Зачем жить такой развалюхе?

Каждый новый шаг давался все легче. Вскоре Ирвин поверил в свое исцеление, но чуть не рухнул на крыльцо.

Он плохо помнил, как добрался до своей спальни и оказался на кровати. Очнулся уже вечером, а рядом хлопотал Риго. Приятель просидел с ним до позднего вечера, затем ушел, оставив наедине с Бринсом. Напоследок сказал, что надо беречь себя, в идеале – провести несколько дней в постели.

Здесь Ирвин был не согласен: прогулки всегда помогают при подобных недугах, а его работу сложной не назовешь. Но и спорить с доктором не стал. Пациенты часто недооценивают свое состояние, он ничем не лучше, не хотелось бы снова слечь, но уже в лечебницу.

Бринс на эти новости никак не отреагировал, только смотрел напряженно и хмуро. Он дождался, пока Риго уйдет, и навис над Ирвином, спрятав руки в карманы. Словно бы хотел достать что-то и не решался.

– Я поговорить хотел, – внезапно строго произнес он. – Знаю, ты считаешь меня несерьезным и глупым, но…

– Неопытным и нагловатым, – уточнил Ирвин и осторожно пополз вверх по подушке, чтобы сесть. Пока лежал без сознания, с него сняли почти всю одежду и заботливо укрыли одеялом. – Наверное, завидую немного, что умеешь выкручиваться и добиваться своего. У меня с этим как-то худо.

– Ай, ну мечтал жить в своей аптеке, и чтобы ни одной женщины – все получил. И вот это я хотел обсудить.

– Запускай кого хочешь. Завтра торговый зал целиком на тебе, – устало ответил Ирвин.

Решение далось ему непросто. Бринс слишком шебутной и дерганый в последнее время, но он ответственный, бойкий, сообразительный. О работе уже немало знает, а если запутается – придет за советом. Пожалуй, день-два вполне справится с работой. Дальше Ирвин планировал вернуться в строй и дать помощнику пару выходных.

Бринс дослушал его, открыл рот, собираясь что-то сказать, затем резко закрыл и стиснул челюсти. Молча взял оставленный Риго рецепт и ушел. Когда вернулся, выставил флаконы перед Ирвином и все же выдавил:

– Невозможный ты человек, даже болеешь не вовремя! А все из-за кофе твоего! Вот пил бы чай, как все нормальные люди, не грохнулся бы без чувств.

– Сам же подливал и подливал из кофейника. Ладно, забудем. Считай, что получил повышение.

– Ух, наконец-то развернусь! Кремы, подарочные наборы, вывеска, зазывалы…

Слушая его список, Ирвин все больше напрягался, но старался не подавать виду. Бринс – разумный парень, наверняка часть его великих идей отвалится, когда дело дойдет до исполнения. А не отвалится – так даже интересно, что он собрался продавать с зазывалой.

Глава 22

Я еще никогда не оставалась за главную. Всегда были сестры, матушка, Дилан… Они говорили: Бри мелкая, Бри глупая, Бри постоянно влипает в неприятности, она не справится, за ней нужен присмотр… Ирвин же без сомнений взял и доверил мне аптеку. Куда бы ему деваться, но мог и закрыть на денек-другой, а не передавать мне руководство.

Не мне доверил, конечно, а Бринсу. Я вздохнула и перевернулась на другой бок, подпихнув подушку под щеку. Габриэллу он планировал отдать страже, а потом решил не вовремя потерять сознание. Вот оправится – сразу все ему и выложу.

Я множество раз представляла, как останусь главной в нашей лавочке хотя бы на день. Красиво расставлю товар, переделаю ценники, наконец-то организую кассу и буду абсолютно счастливой и довольной. Казалось, легко справлюсь с такой работой. По итогу не спала большую часть ночи.

Что я буду делать с целой аптекой? Как? Почему вообще ввязалась в эту авантюру?

Встала за час до рассвета и отправилась в торговый зал. Вымыла там полы и до блеска натерла витрину, потому что чистота располагает покупателей заходить снова. Накапала аромамасел в лампу. Немного цитрусов, мяты и цветов, чтобы получился легкий и ненавязчивый запах, не навевающий мыслей о лекарствах. После чего переставила пузырьки. Посмотрела со стороны, переставила еще раз. Выложила на прилавок наши самые ходовые зелья и написала к ним завлекательные таблички.

Осмотрела их, подумала и отнесла Ирвину на проверку. Быть ближе к народу – здорово, но и грамотных жителей в столице хватает. Вдруг ошибки их испугают? В духе: если не может правильно два слова написать, то как же он смешивает нам целебные порошки?

Аптекарь безмятежно спал, раскинувшись на своей кровати. Я вначале привычно смутилась и отвела взгляд, затем отругала себя за это (все же Бринс – парень не из робких, да и что он, мужских торсов не видел?) и разбудила начальника. Тот сонно прищурился, осторожно потянулся и забрал мои таблички, после чего тяжело вздохнул.

– Такие вещи только с кофе приносят.

– Ай, какой тебе кофе, болезный? Чай заварю и капли твои накапаю, – махнула я рукой и вышла.

Да неужели ошибки? Два раза проверила, в чем сомневалась, – по орфографическому словарю. Томик был старым и потрепанным, видимо, остался еще со времен первых Фессов, придумавших основать аптеку.

С чаем все как-то не ладилось. Я нервничала, думая о грядущем рабочем дне, отчего все валилось из рук. То заварку просыплю, то забуду разжечь плиту, то уроню чашку. Что обидно – самую приличную из всех, с тонкой голубой каемкой и формой похожую на пиалу. Я любила пить чай именно из нее, а не из этих бочонков, которые были в ходу среди столичных жителей.

В результате пока справилась с чаем и зашла к Ирвину, он успел застелить кровать, полностью одеться и перебраться за стол. Вот честное слово, не видела бы его своими глазами спящим, решила бы, что он так и лежал при полном параде поверх покрывала всю ночь.

Предательницы-мысли тут же закрутились вокруг образа аптекаря, раскидавшегося по простыне «звездой», такого безмятежно спокойного и расслабленного. Хотелось подойти к нему, погладить по щеке, волосам, попробовать, каковы на ощупь его широкие плечи…