Современный зарубежный детектив-7 (Крутой детектив). Компиляция. Книги 1-27 - Сара Парецки
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Потом взглянул на своего противника, чтоб узнать, что мне грозит с его стороны. С его стороны мне не грозило ничего. Он был в глубоком обмороке или мертв. Разбираться было некогда. В руке у него был крепко зажат мой бумажник. Справившись с дыханием, я выдернул его. Вор не шевельнулся. Потом я перелез через перила и уселся в трех шагах от поверженного врага, заново переживая эту полутораминутную схватку, радуясь, что вышел из нее целым и невредимым, что живу и дышу. В течение нескольких минут я ликовал, а потом заметил, что дождь припустил с новой силой. Слишком много происшествий для одного вечера, подумал я, вскочил на ноги и подошел к карманнику. Перешагнул через его распростертое тело, похлопал по спине и сказал:
— Отчаянный ты малый.
Потом сел в машину и покатил домой. В ту ночь бессонница меня не мучила.
Глава 2
Дождь лил всю ночь, и утром, когда я завел «скайларк» и поехал в контору, на город низвергались потоки воды. Я использовал каждый дюйм свободного пространства, и то же делали остальные водители, и в плотной автомобильной толчее мы прибирались сквозь темно-серую дождевую мглу. Потоки воды, разбиваясь о лобовое стекло, оседали на нем крупными каплями, и они стучали по крыше, словно когти большого пса по тротуару. Мерзкий звук.
Затрудняюсь сказать, что бы не показалось мне в то утро мерзким. Меньше всего на свете хотел я быть там, где был — за рулем «скайларка» по пути на службу. Пропуская протискивавшийся справа серебристый «рыдван», я представил, как сижу где-нибудь с удочкой, а подрезая размалеванный корявыми надписями белый грузовичок, увидел себя у пылающего камина на каком-нибудь горнолыжном курорте. И много еще других соблазнительных образов, навеянных рекламой пива, пронеслось у меня в голове, покуда мы со «скайларком» выписывали фигуры нашего ежеутреннего вальса через Манхэттенский мост.
Девушки немыслимой красоты — не меньше двухсот долларов за час съемки — улыбались мне со стендов, изображая официанток, пассажирок снегохода, возлюбленных и подруг. С кокетливо-уверенным, распутно-невинным видом, который напрочь исчезает у женщин на втором-третьем романе, они клялись мне чем угодно, что моя паскудная жизнь волшебно переменится, как только я отведаю, предварительно охладив, предлагаемое ими пиво. Будь у меня с собой хоть банка, я бы непременно чокнулся с каждой, даже если бы для этого пришлось лезть в багажник, а значит — останавливаться посреди мосла. А ведь я не очень люблю пиво. Но эти девушки дело свое знали.
Я ехал, ужом ввинчиваясь в серый утренний полумрак, и боялся наступающего дня. В последние несколько недель работы было прискорбно мало: разводы, вшивенькое дело о растрате, розыск и возврат краденого в крайне незначительных размерах. Негусто.
Да еще с погодой не везло. В дождь — и особенно летом — люди неохотно идут на преступления. Потому ли, что кондиционер доступен все-таки далеко не каждому, и большинство нью-йоркцев регулярно устраивает моление о дожде, который остудил бы бетон и их горячие головы. Или потому, что дождь вызывает у всех какое-то жалостливое настроение. Или потому, что он смывает грязь с тротуаров и мостовых, со стен домов и с неба, и город тогда начинает хоть чуточку напоминать место, пригодное для обитания.
Короче говоря, не знаю, почему. Знаю одно: в последнее время к услугам частного сыщика обращались редко. И не только ко мне. Общий спад. Если так и дальше пойдет — бегать мне по улицам в поисках потерявшихся собачек и в чаянии вознаграждения. Ясно вижу: вот мчусь я с гигантским сачком в руках, с пакетиком сахарных косточек в кармане за каким-нибудь тявкающим пуделем, а все девушки с рекламных плакатов покатываются со смеху. И проклятый пудель тоже. На съезде с моста я обошел грузный зеленый «кадиллак» и нахально стал первым. Ни одну сволочь не пропущу, сделаю всех на светофоре! «Ох, и настроеньице», — подумал я.
Впрочем, мне уже не было так паскудно. Я расстегнул ворот. Вокруг мало-помалу прояснялось, в хмари уже угадывалось скорое появление солнца. Да, скоро оно разгонит тучи, уймет ливень, город начнет отогреваться, а потом и накаляться, и всякая шваль оживет, выползет из своих нор. Глядишь, и подвернется работа бедному, но частному сыщику.
Я подъехал к газетному киоску через дорогу от моей конторы. Хозяйка его, по имени Фредди, обзавелась знаком «Стоянка служебного транспорта», чтобы не примазывались посторонние, и потому я в силу дружеских отношений всегда мог припарковаться. Разве что изредка место мое занимал полицейский патруль — в двух кварталах отсюда изумительно пекли пончики.
Фредди сильно за пятьдесят или уже под шестьдесят, росту в ней метра полтора, а весу — много больше восьмидесяти. Она крепка телом и духом, как мало кто в Нью-Йорке. У нее самый богатый выбор газет и журналов, и пакистанцы, контролировавшие всю торговлю периодикой в городе, ничего не смогли с ней сделать. Весьма и весьма примечательная особа.
Она уже тащила к обочине запрещающий знак, и я вылез из машины помочь ей.
— Ну что, красавец, как поживаешь? — спросила она по завершении операции.
— Ничего, спасибо. Побили вчера немножко.
— Ну да? Где же твой обидчик? В морге небось?
— Очень может быть.
— Чего ж ты крошишь людей налево-направо? Разве мама тебе в детстве не говорила, что это нехорошо?
— Что мне тебе сказать, прелесть моя? — С этими словами я вытянул из кипы газет «Дейли ньюс» и бросил ее на прилавок. Фредди, иная мои привычки, поставила рядом упаковку грейпфрутоного сока, а я добавил к этому бутылку V-8, надеясь, что она поможет мне продержаться утро. Я выгреб из кармана мелочь, а Фредди сказала:
— Ох, уж эти мне крутые ребята.
— Да. Мы такие. Попозже я еще загляну, разобью тебе сердце окончательно.
Она рассмеялась. Не удивилась нисколько. Все женщины смеются, когда говоришь им что-нибудь приятное, ну а такая мужественная особа, как Фредди, смеется громче остальных. Вот и все. Я сам засмеялся тому, что пришло мне в голову, и направился через дорогу в контору.
* * *
Вчера было первое число, и я решил привести в порядок свои расстроенные
