'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Понимаешь, Димка, – объяснял будущий Менделеев, – органические отходы разлагаются и выделяют аммиак, а потом нитратные бактерии начинают производить азотную кислоту. Кислота вступает в реакцию с минеральными основаниями, и – хопа! – получаем калиевую селитру всего-то через три года гниения. Правда, там ещё промывать и выпаривать, но это ерунда, дело техники.
Ярилову ковыряться в смердящих отбросах страсть как не хотелось, однако дружба есть дружба. Пришлось согласиться искать жуткую мышиную пещеру или, что ещё страшнее, кладбище домашних животных.
Но с этими экзотическими объектами в окрестностях летнего лагеря «Зеркальный», куда дедушка достал путёвки, было напряжённо. Имелись в наличии только банальные озёра с лягушками да заброшенные окопы. И даже в найденном Димкой и Сёмкой обвалившемся блиндаже глупые летучие мыши почему-то жить отказывались…
Пришлось ждать сентября, чтобы попробовать раздобыть селитру в школьном химклассе или в интернет-магазине («Профанация, – презрительно бормотал Глезерман, – лучше, конечно, натуральный продукт – из гнивших года три человеческих трупов!»). Но вместе с дождями пришёл учебный год, и друзьям стало не до пороха – Димка увлёкся «ДОТой», а Сёмка начал мастерить адронный коллайдер в отцовском гараже…
И вот теперь детское несостоявшееся приключение выручило. Пока одна бригада сарашей, ругаясь, выпаривала чудовищно воняющую «гнилую землю» в медном котле, вторая ушла добывать самородную серу в известном Хозяину месте. С древесным углём было проще всего – кузнец выделил целый мешок.
Ярилов тем временем в сопровождении лучших охотников, не зная отдыха, метался по округе – налаживал связи с окрестными деревнями и ходил на рекогносцировку к стенам города.
Дмитрий очень торопился: по слухам, монголы в ближайшее время собирались отправить в Согдею первый караван с пленными. И этот путь смогут пройти далеко не все.
Уж кому это знать, как не бывшему рабу, а ныне – князю Добриша.
Из записей штабс-капитана Ярилова А. К.
г. Баден-Баден, 19 сентября 1924 года
…было моё удивление, когда я наконец узнал, к то этот таинственный покровитель, оплативший лечение у херра Думкопфа. Должен заметить, что сей весьма известный в Германии эскулап не отходил от меня ни на шаг, отказываясь от прочей практики – значит, его услуги оценивались щедро. Да и проживание в одном из лучших пансионатов швабского городишки с дурацким двойным названием (будто специально – для нездоровых и престарелых, не способных расслышать с первого раза) стоило немало.
Да-да, им оказался тот самый Левинзон. Свою кожанку он сменил на английский клетчатый пиджак, а хромовые сапоги – на ботинки с гетрами, выглядя этаким южноевропейским туристом, жгучим испанцем либо итальянцем. И только правая рука выдавала, стремясь инстинктивно хлопнуть по несуществующей кобуре увесистого маузера.
Признаюсь, я был скорее растерян, чем разгневан – никак не ожидал встретить старого знакомца здесь, посреди Германии. Первая мысль, которая у меня мелькнула: Левинзон рассорился со своими дружками-большевиками и сбежал в Европу, прихватив часть награбленного. Иначе откуда у него средства для хорошей жизни, да и для оплаты моего лечения? Одно оставалось неясным: почему эта внезапная забота о моей скромной персоне? Ведь расстались мы совсем не дружески. Помнится, я весьма неинтеллигентно огрел его грязным графином по голове.
Всё, конечно же, оказалось не так.
Левинзон на внезапно хорошем немецком сделал заказ официанту и обратился ко мне:
– Ну что ж, господин штабс-капитан, вы теперь смогли убедиться сразу в нескольких вещах, которые явно облегчают мне дальнейший разговор.
– Это в каких именно, товарищ большевик?
Брюнет испуганно оглянулся, наклонился ко мне, обдав чесночным запахом, и яростно зашипел – даже волоски в его преогромных ноздрях зашевелились подобно причёске Медузы Горгоны:
– Я здесь инкогнито, и вы это прекрасно понимаете. Не стоит афишировать, кто я и откуда, это в ваших же интересах!
Меня позабавил неожиданный страх пламенного комиссара. Я откинулся на стуле и заговорил вальяжно, как прожжёный бонвиван с юной гимназистской:
– Что же вы так разволновались, голуба моя? Очень интересно будет посмотреть, как вы поступите, если я вдруг подзову шуцмана и поведаю ему страшную историю об агенте мирового коммунизма, проникшем в старую добрую Германию.
Однако мой визави уже оправился и ответил спокойно:
– Я всего лишь покажу полицейскому свои документы. Они в полнейшем порядке, в отличие от вашего здоровья.
Почему-то я поверил ему и не стал продолжать эксперимент.
– Итак, слушаю вас, неуважаемый. В каких вещах я должен был убедиться?
– В простых. Что мы, во-первых, всегда вас разыщем, где бы вы ни прятались. И, во-вторых, что наши возможности безграничны – в том числе политические и финансовые. Я сразу расставляю все точки над «i», дабы у вас не возникло соблазна в очередной раз бить меня по голове, я этого терпеть ненавижу.
– Что же, ваш Интернационал уже превратился в мировое правительство?
– В последний раз прошу не употреблять названий, от которых добропорядочных бюргеров может хватить кондрашка. Тем более что вы не правы. Интернационал – всего лишь мальчик на побегушках у иных, более могущественных сил, кои я представляю.
– И что хотят эти мифические силы от нищего и не вполне здорового эмигранта?
Тут подошёл официант и начал расставлять кружки с тёмным дункелем, так что разговор продолжился не сразу.
– Прозит, – сказал Левинзон и протянул мне кружку.
– Знаете, я предпочитаю пить с большевиками не чокаясь. Есть у меня такая добрая примета. Что вы от меня хотите?
– Отличное пиво, – заметил Левинзон, отдуваясь. Пена неряшливо свисала с его подбородка, делая похожим на левантийского Деда Мороза, – такого в Москве не достать.
– А что вообще можно достать в Совдепии, кроме воблы и пули в лоб?
– Зря вы так, нужные люди вполне прилично устраиваются, – покачал головой Левинзон, – причём многие – из ваших. Граф Алексей Толстой, например, приехал и чудесно себя чувствует.
– Меня это не интересует, – отрезал я.
– А зря. Мы намерены предложить вам вернуться в Россию. Хорошую должность, паёк и прочие регалии гарантируем. Например, небывалый оклад денежного содержания.
Я подавился пивом. Когда прокашлялся, спросил:
– Надеюсь, оклад измеряется цифрой «тридцать»? А должность заключается в том, чтобы целовать обречённых перед расстрелом?
– Зря вы так. Импульсивны, как смолянка. Да и эти ваши библейские легенды – полная чушь. Если у Иисуса было такое предназначение – повиснуть на кресте, то без Иуды дельце бы не выгорело.
– Знаете, мне уже достаточно. Будем считать ваше предложение последствиями контузии от удара графином, – сказал я и вознамерился уйти.
– Про контузии вам виднее.
