'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Так, может, и плюются огнём-то! Все окрестные деревни руска горят…
Будто драконий коготь царапнул внутренности плохим предчувствием. Ярилов торопливо пошагал к землянке Хозяина. Там, прямо на земле, сидел перемазанный копотью широкоплечий человек.
Дмитрий не сразу признал побратима.
– Хорь! Что случилось? А где франк и А… Антон?
Бродник помотал головой, заскрипел зубами от боли: из плеча торчал обломок стрелы. Пробормотал:
– Подожди, князь, мочи нет.
Волхв прокаливал лезвие ножа на огне. Подошёл к Хорю, дал глотнуть какого-то варева из глиняной плошки. Потом протянул оструганную палочку:
– Зажми зубами. Терпи.
И начал вырезать застрявшую в мясе стрелу. Хорь побледнел, застонал. Кровь хлынула из разреза тёмной струёй.
Хозяин сарашей бросил обломок с окровавленным наконечником под ноги. Окунул в пахучий горшок тряпицу, прижал к ране. Забормотал что-то неразборчиво.
Бродник вздохнул, закатил глаза, вытянулся. Ярилов бросился к побратиму:
– Что ты натворил, колдун?! Хорь! Брат, открой глаза!
Волхв буркнул:
– Спит он. До завтра не проснётся. У него ещё ребро поломано и бок изорван. Не мешай мне, руска.
Дмитрий наклонился, услышал спокойное дыхание бродника. Не препятствовал, когда уносили раненого в землянку. Спросил Хозяина:
– Где остальные?
Волхв вздохнул:
– Всего двое вернулись – твой один и наш один. Ему тоже досталось от монголов, но он в сознании. Сейчас позову.
* * *
Дмитрий выслушал рассказ сараша. Скрипнул зубами, пошёл на берег озера – и там уже дал себе волю: ругал себя такими словами, которые и капитан Асс редко говорил. Клял за то, что отпустил побратимов одних. Погубил и сарашей, и тамплиера. И княжну Анастасию – девчонку, вообразившую себя девой-воительницей…
До первой деревни побратимы добрались быстро – сараши вели кратчайшим путём, шли ходко. Там и узнали последние новости.
С востока пришло к столичному городу большое войско, несколько сотен конных. Невиданных раньше, говоривших на незнакомом языке. Святополк новых захватчиков испугался, ворота Добриша открыл без сопротивления. Монгольского тысячника встретил, стоя на коленях, признавая власть над собой. Кочевники с помощью предателей сначала разграбили торговые ряды и церкви, обложили горожан тяжкой данью. Потом бросились жечь ближние и дальние деревни…
Кто-то успел сбежать в лес, унося на руках младенцев, угоняя скотину. Кто-то попытался сопротивляться, и был убит. Избы и посевы горели по всей Добрищевне. Бродник хотел сразу вернуться, чтобы обсудить с Дмитрием страшное известие. Но Антон уговорил добраться до соседнего, крупного села, куда монголы ещё не наведывались, чтобы начать сбор ополчения. Там маленький отряд и попал в засаду…
Отбивались храбро, положив немало врагов. Антон расстрелял весь колчан и бросился на кочевников с одним ножом. Франк рубился, рыча львом, пока ржавый меч не переломился. Тамплиера сбили с ног, связали. И его, и юношу-библиотекаря увели в Добриш вместе с другими пленными русичами, которых – сотни…
Хорь и последний оставшийся в живых сараш смогли отбиться, ушли в лес. Истекая кровью, преодолели обратный путь через трясину.
Вот такие дела. Монголы добрались и до этих глухих мест. А Добриш теперь охраняет вражеский гарнизон в полтысячи бойцов – и монгольских, и предателей – святополчан.
У врага силы утроились, а у Дмитрия – помощников вполовину стало меньше. Задача штурма неимоверно усложнилась: теперь надо как-то вытаскивать из плена Анри и Анастасию.
Если они ещё живы, конечно.
* * *
Из мрачных раздумий Дмитрия вернул сарашонок:
– Идём, руска. Хозяин зовёт.
Когда подходили к селению, ветер переменился, и в ноздри нестерпимо ударило вонью – пахло чем-то гниющим, да вдобавок с резкой примесью аммиака.
Ярилов закашлялся, вытер заслезившиеся глаза:
– Господи, чем так несёт?
– А, это поганица, – мальчишка даже не поморщился, – всякую дрянь стаскивают: дерьмо, звериную требуху, ботву, золу. И старшие мочиться туда велят.
– Зачем?
– Так для огорода же, – удивился сарашонок, – чтобы росло лучше. Потом на грядки относят.
Дмитрий, прикрывая рот рукавом, вошёл в землянку. Волхв возился в полутьме: чадящая плошка едва освещала деревянные полки с горшками, сухие вязанки травы под низким потолком, стонущую женщину на лавке.
Хозяин кивнул русичу:
– Садись. Я скоро закончу.
Велел соплеменнице, нестарой ещё, задрать рубаху – Дмитрий прикрыл глаза, чтобы не пялиться на обнажённое тело, на тяжёлые груди с черносливами сосков.
Волхв достал с полки горшок, снял крышку – запахло серой. Вытащил кусок жёлтого, похожего на мыло, вещества, начал смазывать сочащиеся сукровицей язвы. Женщина притихла.
Колдун закончил процедуру, отпустил страдалицу. Повернулся к Ярилову:
– Ну что, привели тебя огни, куда надо? Я знал, что ты догадаешься за ними пойти.
Дмитрий ответил неуверенно:
– Не знаю. Привиделось многое, но не всё понял. Да и верить ли…
Волхв подошёл, ухватил за запястье. Поглядел на браслет, довольно поцокал языком:
– Конечно, верить. Полюбил тебя Курат. Значит, всё хорошо будет. Придумал уже, как Добриш брать?
– Да какой тут… Погоди, дедушка.
Дмитрий аж вспотел от неожиданной мысли:
– Скажи, ты женщину смазывал. Жёлтым таким. Это сера?
– Жёлтая земля. Самородная, от кожных болезней помогает, и кровь шибче бежит по жилам. Хорошее зелье, природное…
Ярилов не дослушал – нетерпеливо схватил посудину, понюхал. Потрогал пальцем слоистый кусок с жирным блеском.
Старец недовольно крякнул, отобрал горшок, прикрыл крышкой.
– Ишь ты, любопытный. Не хватай, чего не велено. А то недолго и без пальцев…
– Подожди, дедушка. А эта… Поганица, да. Давно тут у вас?
– Так всегда, – удивился волхв, – как одну яму заполним – следующую начинаем.
– Значит, селитру из неё добыть можно?
– Какую такую селитру? Яму поганую, бывает, селитряницей называют, да. А добыть можно из неё емчугу. Только возиться долго: промывать, да щёлок выпаривать, да остужать. Сейчас покажу. Где же была у меня…
Хозяин, гремя горшками, принюхивался к содержимому. Нашёл, протянул на ладони десяток крупных шестигранных кристаллов:
– Вот она, емчуга-то.
Димка впервые за долгое время счастливо рассмеялся:
– Емчуга так емчуга, дедушка. Значит, есть у меня «Змей Горыныч». Будет чем монголам пятки подпалить.
Глава тринадцатая. Штурм
Если вы в детстве не пробовали изобрести порох – значит, детства у вас и не было. Кто-то ограничивался тем, что тщательно обдирал спичечные головки. Кто-то мастерил бомбочки из магниевого порошка, а самые нелюбопытные дербанили патроны из отцовских охотничьих запасов.
Приятель Ярилова Сёмка Глезерман подошёл к делу ответственно, как и положено вундеркинду (после школы Семён стал студентом химфака, уже на втором курсе победил в каком-то международном конкурсе и уехал доучиваться в Германию). Серу и древесный уголь добыть было несложно,
