Двуликие - Анна Шнайдер

— А вы не думаете, что Коул может быть причастен к нападению? — спросил Дамир тихо, поворачиваясь к девочкам. Данита вытаращилась на него как на идиота, а Шайна закашлялась.

— Ему-то это зачем? — хмыкнула принцесса с иронией. — Коул, конечно, с прибабахом, но не настолько же.

— Он не мог, — замотала головой Шайна. — Он со мной был в городе.

Данита с шумом положила ложку на стол.

— Да? А чего это вы вместе делали в городе?

— М-м-м… — Шайна вдруг покраснела. — М-м-мы…

И тут над ними раздался очень знакомый надменный голос:

— Разрешите присесть?

Шайна Тарс

Держите меня… Это что же такое чудесное творится с утра пораньше? Зачем Коуллару Родосу, сиятельному эльфу, садиться с презренными нами?!

Впрочем, ладно, презренная тут я одна. Данита принцесса всё-таки. Мирра родословной не блещет, но по сравнению со мной она тоже принцесса.

Мы молчали несколько секунд, подняв головы и уставившись на явление под названием «эльф спрашивает разрешения присесть». А потом у Мирры с громким «шлёп» свалился с ложки обратно в тарелку кусок каши, и мы очнулись.

— Конечно, — сказала Данита.

— Нет, — рявкнула я.

— Э-э-э, — протянула Мирра.

Коул выразительно приподнял одну бровь.

Всегда завидовала людям — и не-людям, — которые умеют так делать.

— Садись-садись, — повторила принцесса и подвинулась, чтобы эльф мог присесть рядом с ней. Но Коул поразил нас всех. Он обошёл стол и плюхнулся рядом со мной. А так как места с этой стороны было мало, то бедро его левой ноги прижалось к моему бедру.

Может, я сплю и вижу сон?.. Пусть это будет так, пожалуйста!

— Кхм, — кашлянула Мирра. А Коул между тем поставил перед собой свой поднос, потеснив при этом мой, и принялся за омлет с котлетой.

Ну и сочетание. Извращенец!

Эльф продолжал невозмутимо есть, а я — возмутимо его рассматривать. Данита тоже, но она просто рассматривала, без возмутимости. Мирра же вернулась к своей тарелке.

За столом повисло молчание.

Наконец Коул доел, вытер губы салфеткой и сказал:

— Спасибо за компанию. — Взял свой поднос в руки и добавил: — Шайна, тебя просили зайти в кабинет к ректору сразу после завтрака. — А потом поднялся и ушёл, будто бы ничего не было!

— Вот гад, — вздохнула я. — Весь аппетит испортил.

— А он у тебя был? — хмыкнула принцесса. — Что-то я не заметила.

— Надеюсь, он к нам за обедом не подсядет, — вновь вздохнула я, всё-таки допив чай. — А то я так, пожалуй, совсем оголодаю…

— А знаешь, — Данита вдруг развеселилась, — по-моему, ты ему нравишься!

Хорошо, что чай я успела допить, а то бы поперхнулась.

— С ума сошла?!

— Вообще-то я тоже так думаю, — сказала Мирра спокойно, и мне окончательно поплохело. — Вот только Коул несколько… ненормален. Так что я на твоём месте не спешила бы радоваться…

— Да ну вас! — вспылила я, схватила поднос и помчалась к выходу. Хватит с меня всех этих глупостей!

Пока шла к ректору, успела остыть. Никогда не умела долго негодовать. Если не брать в расчёт моё детское отношение к отцу, конечно.

Грозный секретарь ректора посмотрела на меня исподлобья, когда я вошла в приёмную, и пробурчала:

— Идите, студентка Тарс. Профессор Аррано вас ждёт.

Я сглотнула и толкнула дверь. Было немного страшно — совсем чуть-чуть, где-то на краю сознания. Интересно, зачем я понадобилась Эмирин, да ещё и после вчерашнего покушения на Даниту?

Ректор стояла у окна и пила что-то из большой белой чашки. Услышав мои шаги, обернулась, поставила чашку на подоконник и сказала, улыбнувшись:

— Доброе утро, Шайна. Подойди.

Я приблизилась и нерешительно остановилась возле окна, совсем близко к Эмирин. Яркий утренний свет освещал её лицо и фигуру, и я на секунду застыла, рассматривая ректора.

Какая же она красивая. Глупо и по-детски так думать, но по-другому невозможно. Кожа белая, светящаяся, нос идеальной формы, и губы тоже. А уж глаза…

Ею можно быть одержимым и без всякого проклятья.

— Красота не бывает бездушной.

Я словно очнулась.

— Что?.. Простите, ректор, я…

Она улыбнулась, и мне показалось: как-то грустно.

— Ничего, Шайна. Для того чтобы прочесть твои мысли, совсем не обязательно прибегать к магии Разума. Они написаны у тебя на лице.

Щёки начали гореть.

— И я повторюсь: красота не бывает бездушной. Если душа прекрасна, то прекрасно и всё остальное. Если же нет…

— Моя душа, наверное, совсем не прекрасна, — пробормотала я, думая о своём крупном телосложении, и о больших губах, и о слишком широких бровях.

— Ты ошибаешься, — Эмирин засмеялась, и её глаза почему-то вспыхнули весельем. — Но однажды это перестанет быть для тебя важным… Впрочем, я позвала тебя не за тем, чтобы читать нравоучения. Дин рассказала мне о твоей проблеме, о снах и головных болях. И я действительно могу тебе помочь. Но не так, как она думает.

Мне стало неловко. Я и Дин… Имею ли я право принимать эту помощь после того, что…

— Ну вот, опять. Так, волчонок, прекрати терзаться.

Волчонок?..

— Возьми меня за руки. — Эмирин протянула мне ладони, и я послушно ухватилась за них. Тёплые, приятные… почти как у мамы. — Мы с тобой сейчас проделаем одно упражнение. Оно несложное, но требует внутренней концентрации. Поэтому давай, избавляйся от лишних мыслей. Здесь только мы с тобой… и больше никого и ничего. Закрой глаза и вздохни глубоко-глубоко.

Я послушалась.

— А теперь… постарайся ни о чём не думать, Шани. Просто дыши…

А потом она запела.

Я не знала этого языка. Чистый, как вода в горном ручье, и такой же текучий, он обволакивал моё сознание, растворялся в нём, впитываясь в меня, как в губку. Необыкновенная мелодия, чудесная песня, прекрасный голос…

А потом мне стало больно. Но как-то… не так, как обычно. Эта боль почему-то была приятной. Её хотелось смаковать, ею хотелось плакать…

Разве так бывает?

— Ты чувствуешь себя, Шани? — сказала Эмирин тихо, когда песня закончилась. — Твои руки — в моих руках. И ты сама — здесь. Чувствуешь? Скажи.

— Да, — прошептала я.

— Тогда возьми всё, что ты чувствуешь сейчас, и пропусти сквозь себя. Представь, что эти чувства впитываются в землю, уходят в неё глубоко-глубоко… Давай, попробуй, волчонок.

Я вновь вздохнула… и представила себя маленьким ручейком. И я текла, текла, текла… и впитывалась в землю… Пока не впиталась полностью.

Тогда я распахнула глаза и едва не осела на пол. Но чьи-то сильные руки подхватили меня, заставили выпрямиться, погладили по голове…

— Молодец. Справилась. Каждый раз, когда будешь просыпаться и чувствовать головную боль или что-то ещё, проделывай это упражнение. Оно помогает избавляться от