Цикл романов 'Обратный отсчет'. Компиляция. Книги 1-5 - Токацин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Un — du — ter! — громко досчитал до трёх Вепуат, и две ракеты, выплюнув дымок, подбросили пузырь на семь метров вверх. Следующий рывок был чуть короче, но конструкция уверенно поднималась в небо, не отклоняясь от вертикали. Гедимин щурился на дымный хвост, высматривая балансиры. Вепуат уткнулся в экран передатчика — два дрона следили за шаром в небе, замеряя скорость подъёма и высоту.
— Sata! — вскрикнул Вепуат, отрываясь от прибора и указывая вверх. Размытая тень мелькнула в нескольких метрах от баллона — и тут же пропала. Гедимин успел увидеть ещё две, прежде чем топливо в ракетах закончилось, и конструкция, плавно набирая скорость, пошла вниз. Снижалась она небыстро, немного покачиваясь — и села точно на «стартовый стол», в вырытую ямку, не обрушив её края.
— Ага! — Вепуат широко ухмыльнулся. — М-да… Похоже, Би-плазма всё-таки воняет. Для местных носов.
— Пусть жуют корешки, — буркнул Гедимин, поднимая «дрон» из ямки и придирчиво осматривая оболочку и балансиры. «Что ж, конструкция рабочая. Из костей и палок, но всё-таки летает. Завтра, если позволит погода — контрольные прогоны… И можно будет звать Айзека. И Гварзу. Куда без него…»
Гедимин представил себе, как перекосит Кенена Гварзу от такой «высокотехнологичной» конструкции, и криво ухмыльнулся. «Если Айзек ещё привезёт накопитель для опытов — будет совсем хорошо. Сразу проверим с рабочей нагрузкой. Можно даже облучить…»
Он подумал о ручных облучателях, потом — о возможной конструкции полуавтоматического — экранирующая трубка с прорезями, кусок ирренция, маятники с ипроновыми пластинами-отсекателями, разные комбинации длин нитей и весов гирек… «Хорошо, всё-таки, что мне на этой станции не работать! А вот филкам не позавидуешь…»
Часть 12
16–27 дни месяца Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня
16 день Земли, месяц Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген
Чёрные складки неба стали светло-оранжевыми; хаотичные пятна сменились не всегда упорядоченным, но всё же орнаментом из полос и окружностей. Голограммы-светила ещё не «зажглись» — Гедимин сегодня проснулся в последние минуты ночи и вышел из шатра вскоре после того, как часы показали начало нового дня. Обойдя шатёр, он посмотрел под ноги — где-то тут на дороге рос крупный туманник, в прошлый раз сармат уронил его, и пришлось сажать обратно. Сегодня туманника не было — ни растущего, ни опрокинутого. Оглядевшись по сторонам, Гедимин нашёл его — к растениям поодаль от «натоптанных троп» прибавилось ещё одно, и вчера его определённо там не было. Подойдя ближе и присмотревшись, сармат нашёл на кольчатом «стволе» вмятину — недавнее «ранение», след от бронированного сапога. «Точно. Оно,» — он оглянулся на «тропу», где растение было вчера. «Пересадили? Местные? Верно. А я-то чего не додумался⁈»
Он обогнул подсвеченную с двух сторон лабораторию, вышел к каменным ангарам — и тут же остановился. Из барака филков выбирался Кенен Гварза. Дверной проём был ему тесен, он неуклюже протискивался боком, но через пару секунд всё-таки оказался снаружи — и быстро, не глядя по сторонам, пошёл к душевой. Гедимин, недовольно щурясь, шагнул в тень лаборатории — встречаться с утра с Гварзой ему не хотелось. Он слушал, как отодвигается деревянная створка, обшивка скафандра задевает стену, потом створка едет на место — и чуть погодя начинает шуметь вода. «Рано я вышел,» — думал Гедимин, оглядываясь на шатёр. Уже было понятно, что придётся возвращаться… ну, или рисковать сцепиться с таким же недовольным Гварзой. «Встал же он в такую рань. Ещё и к филкам успел зайти… Так. А филки, что, уже проснулись?»
Вода в душевой перестала шуметь. На дальней окраине абориген спустился с волокуши и стал собирать с земли вылизанные животными горшки и миски — Гедимин слышал шорох и негромкое бряканье. В бараке филков было тихо — никто не возился с одеялами, подстилками и занавесями, не шлёпал босиком по каменному полу и — уж тем более — не громыхал железкой о железку, объявляя побудку. «Спят,» — окончательно убедился Гедимин, направив на барак рассеянный луч сигма-сканера. Всматриваться он не стал — силуэты филков, свернувшихся на тонких матрасах, и так были хорошо различимы и опознаваемы. «Все спят. Даже комендант. Кого тут искал Гварза? Мог бы понять, что в такую рань никого не добудишься.»
Он хотел выключить сканер, но остановился — луч «высветил» дальний конец коридора и длинный ворох подстилок в проходе. Поверх них лежал свёрнутый мешок, сшитый из войлока — один из местных «спальных коконов» — и двухметровому филку он был явно велик.
«Очень длинный. В такой я бы влез,» — думал Гедимин, озадаченно глядя на очертания мешка. «И в длину, и в шири… Hasu! Это что, постель Гварзы⁈»
Казалось бы, удивляться было нечему — после полутора-то месяцев, прожитых на тех же грязных тряпках, и ладно бы в бараке, а то — в шатре… Но Гедимина при попытках представить, как он залезает в войлочный кокон и зарывается в подстилки, отчего-то передёргивало. «И чего Гварзе в лаборатории не жилось? На полу-то зачем спать, есть же комнаты…» — он брезгливо поморщился и, не оглядываясь, зашагал к шатру. На ночь он собрал всё тряпьё и шкурки в шар защитного поля и вогнал в них два кьюгена чистого омикрон-излучения, — минеральная пыль от этого не растворилась, но бактерий определённо стало меньше. «А Гварза облучал кокон, прежде чем в него лезть? Надеюсь, облучал. Не идиот же он — самому на себе ставить такие опыты…»
В душевую Гедимин дошёл через час, повозившись немного с маятниками-отсекателями и пропустив перед собой толпу филков. Когда шум на окраине стих, он вышел — и столкнулся с Вепуатом и всем его зверинцем. «Трилобиты» сидели, вцепившись в броню и втянув в себя всё, кроме хвоста — даже глаза прикрыли. «Плюс один по Цельсию,» — Гедимин покосился на термометр и сочувственно хмыкнул.
— Может, на них чехлы сшить? У Скогнов полно войлока…
Вепуат протяжно вздохнул.
— На крылья тоже чехлы?.. С термоизоляцией у них порядок. У них с поддержанием активности проблемы. Ты в душевую? Не знаешь, вода там горячая?
…«Трилобиты» метались по душевой, периодически задевая то шланги, то стены, то двери. Вепуат
