'Фантастика 2026-111'. Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

оружием в сторону — пальцы у свенга как сардельки, горячие и потные. Он снова жмёт на спуск — свинец уходит в потолок. Штукатурка сыплется белым дождём.

Вижу его изумлённые глаза. Не ожидал, что у меня хватит силы. Сжимаю его запястье левой рукой. Всаживаю нож в живот. Выдёргиваю. Снова.

Боковым зрением фиксирую движение слева. Азиат вскидывает пистолет. Рывком разворачиваю свенга. Выстрел. Пуля бьёт в плечо орка. Тот ревёт от боли и ярости.

Свенг бьёт меня свободной рукой — кулак размером с половину моей головы врезается в рёбра. Хруст. Боль.

Но и ему уже почти конец. Из распоротого брюха вываливаются кишки. Пол залит орочьей кровью.

Удар. Лезвие входит прямо в сердце. А свенг… не умирает.

Смотрит на меня. Скалится. Кровь течёт уже и изо рта, но он ещё жив. Вцепляется рукой в мою шею. Снова бьёт пистолет азиата. Пуля рассекает воздух совсем рядом.

Что за фокусы? У него сердце пробито!

В глазах мутнеет. Хрустит шея. Ужасающе больно кадыку. Ревёт внутри зверь.

Выдёргиваю нож. Бью снова — в висок. Лезвие пробивает кость. Входит полностью. По самую рукоять.

Всё. Туша валится. Наконец-то.

Выстрел!

Спина вспыхивает болью. Справа. Пуля прошивает насквозь — вижу брызги крови из выходного отверстия.

Перекат. Ухожу с трупа свенга. Ныряю за опрокинутый диван в тёмный угол комнаты. Хреновое укрытие, но лучше, чем ничего.

Ещё выстрелы. Пуля — в спинку дивана, застревает в дереве. Ещё одна — выше, в стену. Третья — рвёт обивку над головой, осыпая меня трухой.

Выглядываю. Старший городовой, который едва держится на ногах, тоже достал оружие. Разряжает магазин в мою сторону. Руки трясутся от выпивки, но тот упрямо давит на спуск.

Пули летят куда попало — в потолок, в стены, в мебель. Одна проходит в сантиметре от моего уха, прошив обивку. Пьяный выродок.

Азиат стреляет точнее. Откуда-то из полумрака, укрывшись за массивным шкафом. Два выстрела — оба в диван. Ждёт, когда высунусь. Или покажу, где я.

Дышать тяжело. Изо рта течёт кровь. То ли пробитое лёгкое, то ли наполовину раздавленный кадык. Каждый вдох — как будто жру битое стекло.

Регенерация уже работает — чувствую внутри жар и боль от срастающихся тканей. Но это займёт время. И сожрёт кучу энергии.

Голод накатывает волной. Желудок скручивает спазмом, рот наполняется слюной. Зверь воет — ему нужно топливо. Сейчас. Немедленно.

Потом. Сначала — убить.

Достаю револьвер. Пальцы скользкие от крови — своей и чужой. Тем не менее, рукоять держат крепко.

Шесть патронов. Двое врагов. Достаточно.

Высовываюсь из-за дивана — рывком, на долю секунды. Бросаю взгляд на позицию азиата. Он вне видимости. Укрылся за выходом в столовую. Хорошо.

Выскакиваю. Боль в груди полыхает термоядом, но я её игнорирую. Рука поднимает револьвер. Азиат вскидывает голову, оторвав взгляд от экрана телефона. Глаза расширяются — не ожидал такой скорости. Начинает поднимать пистолет. Слишком поздно.

Выстрел. Отдача бьёт в запястье. Пуля входит в лоб. Тело оседает вниз.

Разворачиваюсь к городовому. Тот уже перезарядил — вставляет магазин в рукоять пистолета. Руки дрожат, лицо белое, глаза — бешеные.

Выстрел. Ещё один.

Обе пули — в грудь. Он шатается. Роняет пистолет, валится на спину. Хрипит. Ноги скребут по полу.

Подхожу. Стою над ним. Он смотрит на меня снизу вверх — страх, ненависть, непонимание.

— Ты… — булькает он кровью. — Ты же тот самый… ушастый…

— Тот самый, — киваю я. И стреляю ему в голову.

Минус.

Голод. Жрущий, выворачивающий голод. Заставляющий скользить жадным взглядом вокруг.

Четыре трупа. Кровь везде — на полу, на стенах, на мебели. Запах пороха пропитал всё вокруг.

Семья жмётся в углу. Женщина закрывает собой детей. Все трое смотрят на меня — младшие с ужасом, старшая с опаской.

— Валите отсюда, — хриплю я. — Быстро.

Женщина не двигается. Переводит взгляд на трупы. Снова смотрит на меня.

— Кто ты? — интересуется азиатка с примесью славянской крови.

— Никто, — скалю я зубы. — Мимо проходил. Проваливайте, пока я добрый.

Девушка всхлипывает. Парень шагает первым — ноги трясутся, но держится. Тянет мать за руку.

— Мам, пошли, — ноет тот. — Уходим!

Женщина встала. Но вместо того чтобы уйти, полезла рукой куда-то внутрь. К подкладке платья. Зверь зарычал. Заинтересованно и вместе с тем желая на всякий случай выстрелить.

Достала визитку — белую, плотную, с золотым тиснением. Протянула мне.

— Позвони по этому номеру. Позже. Награда тебя найдёт, — в её словах звучит такая гордость, как будто она прямо сейчас вещает из золотого престола. — Наша семья помнит всё, гобл. Позвони.

Взял. Не потому что собираюсь звонить. Просто чтобы она ушла.

Женщина выпрямилась. Подошла к трупу азиата, вытащила из его руки пистолет. Забрала запасной магазин. Спокойно и хладнокровно. Как будто не она только что билась в истерике. Что наталкивает на вопросы.

Наконец, они ушли. Все трое. Быстро, не оглядываясь. А я остался. С четырьмя трупами и зарастающей дырой в лёгком.

Метка. Вытащив нож из виска орка, полосую его остриём лбы мертвецов. По одной схематичной картинке на каждого. Когти и глаз. Пусть знают. И боятся. Твари.

Обыскиваю тела. Методично, быстро. Хочется сейчас же гнать дальше и искать адрес. Но рациональная часть разума берёт верх — раз уж убил, нужно проверить. Поэтому обшариваю и забираю добычу, систематизируя внутри своей головы.

Городовые. Табельное оружие не трогаю — его наверняка отследят. Но бумажники забираю. Мелочь. Десятка у одного, пятнашка у другого. Алкаши, что с них взять. Телефоны тоже не трогаю.

Свенг. На пальце — золотой перстень. Снимаю. На шее — цепь, толстая. Тоже. В кармане — смятые купюры. Сотня с мелочью. Нож — хороший, лезвие блестит в тусклом свете, балансировка идеальная. Не хуже моего складного. Беру. И револьвер — валяется рядом с телом, крупнокалиберный, тяжёлый. Для меня великоват. Но нестандартный. Как тот дамский пистолет. Можно продать.

Азиат. Он при деньгах. Двести пятьдесят наличкой. Две банковские карты. Смогу ли воспользоваться — не знаю. Пока забираю. Пиджак в который он одет, тоже снимаю. Заворачиваю в него револьвер. А потом сдираю часы.

Итого — около четырёхсот рублей, золото, нож, ствол. Компенсировал восемьдесят, которые отдал тому узкоглазому выродку.

Отступаю к двери. Голова кружится. Рана почти затянулась, но организм сожрал все резервы. Нужна еда. Срочно. Но сначала — та долбанная лавка. На обратном пути — хватану что-то в уличном киоске.

Выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице. На улице — тихо. Никто не выглядывает, никто не кричит. Местные привыкли к выстрелам.

Скольжу вдоль стен. Стараюсь не