'Фантастика 2026-111'. Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Обратный путь занял меньше — я не притормаживал, чтобы подслушать разговоры.
Взбежав по лестнице, замер в коридоре. Пару мгновений постояв, метнулся к двери, из-за которой доносились странные, скребущие звуки. Щёлкнув замком, распахнул.
Дарья была внизу. Билась в конвульсиях, распластавшись на дощатом полу. Скрученная судорогой и мокрая от пота. Изо рта, пузырясь текла розовая пена.
Глава IX
Я упал на колени рядом с ней. Вцепился руками, пытаясь зафиксировать.
Дарью выгибало дугой. Неестественно — как искусственную фигурку. Изо рта лилась розовая пена. Воняло.
Схватил за плечи. Мышцы под пальцами каменные.
— Дарья! — трясу её. — Приди в себя!
Бесполезно. Глаза вовсе закатились. Видны только белки с лопнувшими капиллярами. Зверь внутри взвыл, требуя действия. Любого.
Сгрёб её в охапку. Она была тяжёлой. Да ещё и напряжение, которое вдавливало тело в пол. Рывок. Зверь плеснул силой в мышцы — я уложил её на кровать. Совсем не нежно, зато быстро. Она тут же ударилась головой о спинку. Снова выгнулась, вцепившись пальцами в простынь и стаскивая её в комок.
Бросок к двери.
— МЭЙ! — рёв получился утробным. — СЮДА!
Снизу грохот. Топот. Бабуля Мэй влетела в комнату секунд через тридцать. За ней маячил бледный Андрей. Старуха глянула на кровать. На пену. Приблизилась. Зацепилась взглядом за серую слизь, которая была на внутренней стороне бёдер девушки
— Андлей! Синий флакон! — повернула она голову к внуку. — С нижней полки комода! Бегом!
Пацана как ветром сдуло. Только ноги на лестнице забухали.
Мэй подскочила к кровати, схватила Дарью за запястья. Попыталась удержать.
— Заражение, — бросила она сухо. — Лихорадка и… Золотой дракон знает, что ещё!
Я зафиксировал голову. В комнату вбежал Андрей. Сунул бабке флакон. Мэй выдернула пробку зубами, сплюнула на пол.
— Лазжимай! — рявкнула старая китаянка.
Надавил на челюсть так, что хрустнули связки. Мэй плеснула в глотку густую чёрную жижу. Дарья поперхнулась, выплюнула часть вместе с пеной — мне на руки. Но азиатка тут же сжала её челюсть и остальное ушло внутрь.
Секунда. Две. Десять.
Судорога отпустила внезапно. Будто нить перерезали. Тело обмякло. Только грудная клетка ходила ходуном. И пота было настоящее море. А ещё все губы — в розовом.
— Силоп, — выдохнула Мэй, вытирая руки о подол. — Вылубит мозг, чтобы тело не сожгло само себя. Но это не лечение. Заглушка.
Она повернулась к внуку:
— Лянь зови. Пусть валит отвал. И скажи Олеже — пусть звонит Чэню, — она сделала секундную паузу, переводя дух. — Пусть тащит свой зад.
Чэнь приехал через двадцать минут. Воняя убойным перегаром и нездорово поблёскивая глазами. Пиджак в жирных пятнах, сумка потёртая, лицо одутловатое. Оглядев нас, прошёл к кровати. Остановился.
Резким движением сдёрнул одеяло — не приоткрыл, а сорвал полностью. Мутный взгляд скользнул по телу девушки. Задержался на груди, сполз к животу, к паху.
— М-да, — чавкнул он губами. — Тощая. Но материал был бы неплохой. Жаль сгнила.
Мир перекрыло алым. В ушах запульсировало. «УБИТЬ!» — ревел внутренний зверь. Порвать прямо здесь. Долго ломать и резать.
Пока я пытался сдержаться, чтобы не убить доктора, а сказать что-то членораздельное, тот схватил Дарью за ноги. Раздвинул их. Поморщился при виде серой слизи, что текла из старых ран. Потом хлопнул её по промежности и просто кинул назад на кровать.
— Гнилью воняет, — проговорил он. — И тухлятиной.
Он выпрямился, наконец убрав руку. Стянул перчатки, швырнув их прямо на кровать, рядом с лицом Дарьи. Повернулся к бабуле Мэй.
— Это не ко мне, — пожал плечами китайский ублюдок, которого я едва видел через призму красного цвета.
— Ты врач, — негодующе заявила азиатка. — Лечи!
— Я лечу тела. Шью мясо, вправляю кости, чищу триппер у портовых шлюх. А это, — он кивнул на девушку, снова мазнув взглядом по её голому телу, — дерьмо магическое. Алхимия. Или проклятие. Структура тканей меняется. Не болезнь — трансформация. Испорченный товар.
— И что делать? — поджала губы бабуля Мэй, сверля его взглядом.
— Искать мага-целителя. Или алхимика, — он шумно выдохнул, наполнив комнату вонью. — Да любого, кто умеет немного с настойками или артефактами работать.
Ну всё. Можно рвать. Он всё равно бесполезен.
— Есть тут один, — добавил он, скребя ногтями заросший щетиной подбородок. — Единственное такое место на портовый район.
Стоп. Пока рано. Надо держаться. Слишком сложно. Сейчас его хочет убить не только внутренний зверь. Все части моего мозга мыслят одинаково — Чэнь заслуживает смерти.
— Адрес, — выплюнула бабушка Мэй, которой доктор тоже явно не нравился. — Куда идти?
— Рыбная семь. Красная дверь, — ухмыльнулся китаец, снова глянув на Дарью. — Жаль, что насквозь прогнила. А то купил бы за двадцатку. Для разборки. Что-то ценное есть в каждом. Почти.
Он застегнул сумку. Поднял глаза на совладелицу лапшевни.
— Восемьдесят рублей.
Мэй чуть наклонила голову. Поморщилась.
— Любезный Чэнь перебрал рисовой водки? — поинтересовалась женщина. — Впервые слышу о такой цене.
— Срочность. Риск, — озвучил доктор, снова глянув на бёдра Дарьи. — Я уже видел такие раны. Знаю, после чего они остаются.
Скользящий шаг вперёд. Сжатая пальцами рукоять ножа. Вырвавшийся из горла рык.
Реакция у алкоголичного выродка оказалась, что надо. Тут же метнулся назад, врезавшись спиной в стену.
— И ещё, — затараторил он. — Несколько человек знают, куда я поехал. Я назвал заведение. Если со мной что-то случится — будут знать, кого винить. Всегда так делаю. Мэй в курсе!
По мере того, как он торопливо выплёвывал слова, страх в голосе сменялся наглостью. А вот лицо Мэй сейчас было искажено злостью.
Остановиться. Выдохнуть. Посмотреть в глаза этой твари.
— Убить можно любого, — прохрипел я. — Свидетелей — вырезать. Дома сжечь. Родне — отрезать головы. Предков — выкопать и развеять по небу.
Тот сглатывает. В глазах уже нет наглости. Опасение.
— Не глупи, гобл, — качает китаец головой. — Не тебе объявлять такую войну.
— Это уже мне решать, — скалю я зубы. — Захочу и срежу с тебя кожу. Оценю, насколько разбухла печень. И заставлю тебя жрать её сырьём.
— Рил-тап, — выдыхает бабуля Мэй. — Ему надо заплатить.
Не меньше двадцати секунд я стою на месте. Трамбую зверя обратно. Убью китайца сейчас — пострадают владельцы лапшевни. Дарью тоже деть некуда. Угрожать я могу. Убить — нет. Жаль.
Наконец достаю деньги — ту самую пачку, что откладывал на документы. Отсчитываю восемь десяток. Почти треть всей наличности. Протягиваю.
Чэнь забирает, вытянув подрагивающую руку.
— Если повезёт, дотянет до утра, — бросил он уже в дверях, вновь вернувшись в уверенное состояние — Если нет — сожгите. Такое не стоит хоронить.
