'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников

темно-синей ткани, а вот стоило собрать с него воду — как становилась четко заметна более темная область прямо спереди справа. Вместе с более светлыми проплешинами из-за чересчур старательной стирки смотрелось улетно.

В общем, на совместный ужин пришлось надеть коричневое платье и кринолин с пятном. Хорошо хоть его не видно. Кракен, помня о моем расстройстве, увязался следом за мной в кают-компанию, и я в этот раз не стала его останавливать — все равно господин Рохеис не посещает общие ужины.

Каково же было мое удивление, когда в кают-компании я увидела его невозмутимо сидящего за общим столом.

— Госпожа Бороув! Рад вас видеть! — он первый поприветствовал меня, словно хороший знакомый, — мне жаль, что вам нездоровилось днем, и вы не смогли присоединиться к нам за обедом.

— М-да, — промямлила я, собираясь с мыслями, — я очень устала и была не голодна.

Когда я подъехала ближе к столу, Рохеис отодвинул для меня стул, но в этот раз уже помня, что делать, сразу поставил его к стене. Почему-то слуги все время возвращали стулья на место — к столу, хотя и было известно, что я приглашена.

Я подъехала на освободившееся место и с недоумением покосилась на купца. Тот казался в прекрасном настроении.

— У вас чудесное новое платье, оно очень подходит к вашим глазам! — сделал он последний выстрел в мишень моей выдержки.

— Да, к сожалению, второе мое платье оказалось испорчено, — призналась я. — Скажите, капитан Пхимарс, а мы долго будем в Хелменте? Нельзя ли там где-то купить готовое платье?

— На все вопросы о торговле я отвечу вам лучше всех на этом судне, особенно — о торговле с Халифатом, — перебил так и не успевшего ответить капитана Рохеис. — Мы пробудем в Хелменте примерно неделю. Так как этот порт расположен довольно близко к границе с Империей, там есть магазины готового платья по имперской моде, но, к сожалению, больше мужского костюма. Впрочем, возможно, мы сможем найти и женскую одежду. Фасон, конечно, будет прошлогодний, если не более старый.

«Мы найдем?» — только удивленно и отметила я, но не стала переспрашивать, а вместо этого улыбнулась и поблагодарила. Интересно, что же заставило господина Рохеиса так резко поменять свое отношение ко мне. Неужто спасение обычного матроса?

Глава 48

Есть люди, любезность и дружелюбие которых намного противнее, чем их обида. Господин Рохеис, к моему сожалению, относился как раз к этой замечательной породе. Он был невыносим.

Почему-то купец решил, что я очень нуждаюсь в его обществе не только во время приемов пищи, но и в перерывах между ними. Он вдруг совершенно забыл обо всей своей работе, и пытался, как это принято в этом времени «развлекать меня беседой». А заодно учить имперскому.

Нет, я бы, наверное, была ему благодарна, если бы он не делал это столь отвратительно. Во-первых, я совершенно не могла выкроить время и узнать у капитана Гарта на счет системы патентов. Господин же Рохеис на все мои аккуратные вопросы на этот счет лишь отмахивался и заявлял, что это не тема для дамы моего положения, что мне не следует забивать этим голову.

— А что же мне делать, если возникнет ситуация, когда мне нужно будет в этом разобраться? — осведомилась я на всякий случай.

— Тогда просто придется нанять профессионала, — пожал плечами Рохеис. — Вы, вероятно, еще не знаете, но есть такая профессия — юрист, эти люди профессионально занимаются любыми проблемами законодательства: помогают в судебных делах, в оформлении важных документов и так далее. Каждый должен заниматься своим делом, и законы — это их дело, а вам не следует забивать свою милую головку этой скукотой.

Просто прелестно.

Второй причиной, по которой я едва терпела общество Рохеиса, было то, что, хотя он прекрасно разбирался в грамматике, помнил все правила имперского языка и легко манипулировал понятиями вроде «артикул», «суффикс», «порядок слов в предложении», то есть мог обучать языку как иностранному. Но учитель из него был просто отвратительный.

Капитан Гарт, вроде бы, тоже имел довольно приличное образование, но, как я понимаю, больше в юности думал про море и путешествия, а не про правила грамматики. Ему было плевать на правила построения, он просто интуитивно знал, как правильно, и этим пользовался, не заморачиваясь на деталях.

Рохеис же был в детстве, как мне кажется, адским отличником, из категории тех, что вечно задирают нос выше крыши, и готовы поправлять даже своего учителя. На любую мою ошибку или «глупый» вопрос он тяжело вздыхал с видом «ах, как можно быть такой глупой» и читал подробнейшую лекцию о том, почему так нельзя и как это глупо. Просто поправить, произнеся правильный вариант, он не мог — я ведь так ничего не пойму, по его мнению! Причем, никаких скидок на то, что я иностранка или на то, что училась я в основном у малообразованных матросов. Все это для него были не аргументы. Он бы, наверное, и трехлетнему ребенку принялся читать лекцию о том, как важно разрабатывать речевой аппарат и правильно выговаривать все звуки. А уж то, что я у матросов подхватила их просторечные словечки и формулировки, которые можно было бы сравнить с простоватым «чо» в русском, его и вовсе доводило до состояния «училка восьмидесятого левела».

О том, почему он так «старается» я узнала на следующий же день после памятного ужина, во время которого он решил вновь «нарушить предписания своего лекаря ради такой замечательной компании». Все стало ясно, когда он с утречка среди разговора о погоде как бы невзначай спросил:

— А когда ваши силы восстановятся после вчерашнего происшествия?

— Простите? — растерялась я.

— Ну, происшествие с этим матросом, я слышал, очень подкосили ваши силы, вы даже не обедали. Когда вы теперь восстановитесь?

— Ну, не знаю, — протянула я, потому что вообще-то уже чувствовала себя прекрасно и полночи пробултыхалась в море с Кракеном.

— Ах, как жаль, что вы так устали, — произнес он крайне наигранно, — было так удачно, когда вы в предыдущие дни помогали движению корабля… капитан Пхимарс рассказал, что мы уже скоро такими темпами подойдем к материку, а тут такая незадача… но, конечно, я вас ни в чем не виню, — добавил он, похлопав меня по руке.

Я слегка так ошалела от такого перепада. Винить меня за спасение жизни матроса — это ново. Или я когда-то подписалась на работу и забыла? Обещала доставить господина Рохеиса в Хелмент в определенный срок и опаздываю?

Но я с трудом прикусила себе язык,