'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников

– Себе, вообще-то.

– Еще хуже. Попал бы в лечебницу, а меня оставил без помощника. Глупость и невежество опасны, когда дело касается медицины.

– Вот потому я тебя и не позвал, – вздохнула я.

Ирвин покачал головой, доплелся до шкафа, вытащил оттуда пузырек, а из ящика под прилавком – незнакомую мне мазь, после рассказал, что ссадины на костяшках надо полить раствором, а остальное уже намазать, для уменьшения отека и боли. Странный он все же. Вроде бы хмурый, ворчит постоянно, при этом всегда придет на помощь.

И в этот раз он не лез ко мне и не прикасался, только наблюдал и давал советы. Правда, в конце все же вмешался, помог забинтовать кисти, но так деликатно, что я не стала возражать.

– Там, в банях, я видел одну девушку, – вкрадчиво начал он.

– Вот это удар, и там распутницы настигли, – подыграла я. При этом внимательно следила, чтобы Ирвин не прикасался к моим рукам, только бинтовал. – Тебе, наверное, тяжело, такая травма… Хочешь поговорить об этом?

– Да. Она несла какой-то бред про равноправие и свое желание париться в банях.

– Точно, бред, откуда бы у нас равноправие? Даже в аптеку не зайти.

– Твой сарказм не к месту.

Он замер и поглядел мне в глаза.

– Бринс, ты же из Гимзора, это на юге. Девушка тоже выглядела совсем не местной…

Не знаю, что он собирался сказать дальше, но у меня мурашки по спине побежали. Неужели догадался? Даже его вечно нахмуренный лоб будто еще сильнее изрезался складками, а глаза потемнели.

– Возможно, ты ее знаешь, – закончил он, а я как можно тише выдохнула. – Смуглая, темноволосая, хорошо сложена, наверняка много двигается.

– Ай, всех гимзорских женщин разом описал, конкретнее давай.

– Нет ничего конкретного, она просто очень красива. И глаза как у лани.

Я не стала спрашивать, видел он вблизи ланей или нет. Мог бы и получше сравнение придумать, про звездное небо или бездонные колодцы. Рассказал бы, как утонул в них без всякой надежды спастись. А то – «как у лани». Скучно и пошло.

– Уверен? – спросила я. – Или просто давно с женщинами не встречался, оттого и все кажутся красотками.

– Забыли, – махнул он рукой. – Показалась мне подозрительной, поэтому и решил расспросить.

– Ну да, красивая – и вдруг за равноправие, крайне подозрительно. Могла бы тихо сидеть в гостиной у мужа, в платье под цвет дивана.

– Это точно не такая плохая идея, как заявиться в мужские бани. У девушки явные проблемы с головой, ей нужна помощь.

– Зато с ланьими глазами проблем нет и с фигурой. Так бы и взял под опеку, да? – Я пихнула его локтем в бок, отчего Ирвин смутился и отвел взгляд. – Девушку тебе надо, живую и желательно не сразу голую. Поможет голову прочистить.

Аптекарь помянул Лестера и отвернулся. У меня тоже отчего-то краска прилила к щекам. Хотелось ляпнуть что-нибудь в духе: не смущайся, ей ты тоже понравился, но я не настолько чокнулась. Ирвин не оценит правдивую историю. Наверное.

После завтрака мы вернулись в торговый зал, но я с перебинтованными руками осталась сидеть в подсобке, а Ирв отправился за прилавок. С подбитым глазом он тоже выглядел не очень, к тому же сильнее обычного припадал на больную ногу, зато мог шевелить пальцами. Мои кисти жутко ныли и плохо двигались, хотя мазь вроде бы действовала и уменьшала боль.

Полениться всегда приятно, а когда при этом работает твой вредный начальник – вдвойне. К тому же я набрала с собой печенья, припрятала томик приключений Норта Джуса, Ирвин выдал стакан горячего отвара, и все начиналось просто отлично.

К сожалению, надолго моего настроя не хватило. Очередь в зале становилось все длиннее, настроение в ней все хуже, а прибыли в кассе – куда меньше, чем хотелось бы. Ирвин и в лучшие дни не отличался любезностью, сегодня вообще как с цепи сорвался.

Он не кричал и не хамил, отвечал честно и правдиво, зато так, что покупатели сбегали от него быстрее и вернее, чем от самой скандальной рыночной торговки.

– Рука ноет, – причитала такая древняя старушка, что даже трепетный Ирвин не отнес ее к женщинам. – Спина еще. Как наклонюсь яблочко с земли собрать, а их в этом году столько нападало…

– Я в прошлый раз продал вам запас мази на полгода вперед и такой же запас настоек. Другого средства от старости еще не придумали. Лучше бы внуков навестили, чем сюда ходите и создаете очередь.

Она в возмущении поджала губы и заготовила отповедь, но Ирвин невозмутимо подозвал следующего, а ей в утешение выдал флакон того самого укрепляющего настоя. Причем бесплатно, отчего плохо стало уже мне.

– Живот прихватило, – проблеял бледный студент в поношенной куртке. Он так и стоял согнувшись, заметно, что мучался от боли. – Дайте таблетку или отвар, мне еще на лекции.

– На прозекторский стол вам, если сейчас же не дойдете до врача. В лечебнице неподалеку принимают всех бесплатно, новая королевская программа, идите туда.

– Меня декан обещал выгнать за еще один пропуск, – попытался тот надавить на жалость. Согнулся над прилавком и высыпал туда целую пригоршню монет. – Дайте снадобье, чтобы унять боль, а после занятий обязательно пойду к врачу.

Ирвин сгреб их обратно и вернул студенту, при этом разозлился, будто тот пытался купить совместную ночь, а не лекарство от боли в животе.

– Сколько уже оттягиваешь поход к нему? Наверняка не день и не два. Вначале живот слегка поднывал, потом успокаивался, если лечь и не двигаться, а сейчас наверняка горит так, что и притронуться сложно?

Студент ошарашенно кивал и бледнел все сильнее, а по его лбу уже стекали прозрачные бисерины пота.

– Поэтому не дури, иди в лечебницу, а Бринс тебя проводит. Ему все равно нужно сходить за нормальной одеждой.

Оставлять аптеку на Ирвина мне не хотелось, как и снова разыскивать себе вещи, но не бросать же этого болезного. Судя по виду, ему действительно плохо.

На улице студенту стало еще хуже, он скрючился, обнял себя руками и поскуливал от боли. Пришлось подставить ему плечо и тащить на себе до больницы. Я надеялась, что в таком состоянии не до вопросов, но зря.

– Со стороны ты кажешься выше, – начал он.

– Ношу ботинки на толстой подошве. И такие накладки на плечи. Ты бы не болтал, берег силы.

Идти всего-то с сотню метров, но каждый казался мне испытанием. Тяжеленный студент, любопытные прохожие, моросящий дождь и мысли, где же мне взять одежду. Время подпирало не так