Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

На такие подвиги я сейчас была объективно не готова.

— Я еще раз спрашиваю, — его голос был ровным и ледяным, будто выточенным из горного камня. — Что я должен узнать? И лучше тебе начать говорить мне правду, Галия!

Правду. Какую правду он хотел услышать? Ту, что записана дрожащей рукой загнанной девушки? Или ту, которую я только что увидела со стороны? Боюсь, что ни та, ни другая ему не понравится.

Поэтому, я решила пойти по краю между отчаянием прежней Галии и своим едким здравомыслием.

— А ты уверен, что твое мужское самолюбие выдержит эту правду? — спросила я, с вызовом взглянув прямо в его золотистые, горящие холодным огнем омуты.

Будем честными, я уже не первый раз ловила себя на том, что его глаза меня иррационально притягивают. 

— Галия, — он не повысил голос, но в нем зарычала та самая звериная нота, от которой сжималось все внутри. — Не испытывай мое терпение! Говори!

Рикард даже не пошевелился, но казалось, комната стала меньше. Я аккуратно сползла с кровати, ощущая слабость в ногах, и сделала пару осторожных шагов к двери — на всякий случай. Ответом мне был лишь гортанный, недовольный рык, но он остался сидеть.

— Да, тут и говорить-то особо нечего, — начала я, разводя руками в театральном жесте. — Все же написано. Думаю, ты уже прочитал. Криминала нет. Никаких заговоров тоже. Просто классическая, до боли скучная история. Отец выдал замуж по расчету. А я мечтала о побеге. Все.

Я наблюдала за его лицом и не увидела там ни тени удивления. Только губы сжались еще плотнее, а в глазах будто разлилось что-то более глухое, чем гнев, похожее на… подтверждение. 

— “Мечтала о побеге”, — повторил он медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус и находя его отвратительным. — Пять лет. Пять лет под одной крышей. И все это время ты мечтала сбежать? Чего ты ждала? Удобного момента? 

В его голосе прозвучала горечь, приправленная тихой яростью и унижением  И это было даже страшнее. 

— Ждала? — фыркнула я, позволяя сарказму прорваться наружу. Почему-то его слова прорвали в моей душе тот самый клапан, который я гасила на протяжении долгих лет совместной жизни с Коленькой. Сначала я молчала, потому что думала, что мы просто не притерлись еще, потом, потому что дети, а затем это просто вошло в привычку. — Милый мой, я просто существовала. Как тот несчастный кактус на подоконнике, который все время забывают поливать. Ждать надо уметь, а для этого нужна хоть капля надежды. А ее у Галии… у меня, — быстро поправила я себя, надеясь, что Рикард не заметил мою ошибку, — не было почти с самого начала. Отец продал, как мешок зерна. Ты купил. А я должна была благодарно цвести и пахнуть. Но что-то пошло не так, да?

Я понимала, что меня несет, но иголка обиды в душе и за себя и за Галюню, свербила и отказывалась подбирать слова.

— Ты никогда не пыталась! — вдруг вскипел он, резко вставая с кровати и двигаясь в мою сторону. Дневник упал на пол с глухим шлепком. — Ни слова, ни взгляда! Ты смотрела сквозь меня, будто я был пустым местом! Я думал, ты просто… боишься. Стесняешься. Я пытался найти подход!

— Какой подход, Рикард? — мои слова полетели в него, как острые копья. — Подход к живой кукле, которую поставили в углу для антуража? Ты хотел не жену, а идеальную вазу, стоящую на тумбочке. Тихая, послушная, не мозолит глаза. А когда получил не куклу, а живого человека со своими страхами и обидой — ты просто разочаровался. И решил заменить на новую, более качественную модель. Разве не так?

— Нет! Не так! — резко отрезал он, медленно наступая. — Мне не нужна была кукла на тумбочке. Но и дрожащую мышь я тоже не хотел. Я пытался тебя растормошить, но ты отказывалась даже смотреть в мою сторону. Я хотел партнера, равную, мудрую женщину. И уж точно меньше всего я хотел, чтобы ты НЕ мозолила мне глаза. 

Я хотела было возмутиться в ответ, но поняла, что все мои претензии были адресованы не Рикарду Грейстену, суровому правителю Хельгарда, а моему пресловутому Коленьке, который как раз-таки и мечтал о тихой и покорной жене. 

Я запуталась в своих чувствах и в чувствах Галии, не понимала, где они различаются и остро нуждалась в тишине и спокойствии, чтобы разложить по полочкам все происходящее. 

— И именно поэтому сослал в покои для прислуги и решил развестись, — парировала я. 

— Ты не оставила мне выбора! — прорычал муж, почти вплотную подойдя ко мне. 

— Ты мог сразу отпустить меня и не ставить в такое унизительное положение, — фыркнула я. 

— Я объяснил тебе, почему не могу сделать этого сейчас, — прошипел он, делая шаг вперед. — Есть вещи поважнее твоих капризов. 

— Боги! — возмутилась я, поднимая глаза к потолку. — Как же я устала от того, что все мужчины вокруг меня решают, что есть что-то важнее, чем мои чувства и желания! Сколько можно уже? Просто оставь меня в покое и тогда, может быть, я не сорву твои чертовы переговоры!  

Последние слова повисли в воздухе, густые и ядовитые. Рикард смотрел на меня, и в его глазах бушевала настоящая буря. Гнев, обида, боль, разочарование — все смешалось в один сплошной, темный вихрь. 

Он долго молчал, его грудь тяжело вздымалась. Казалось, сейчас он либо взорвется, либо сломает что-нибудь. Но он сделал неожиданное. Наклонился, поднял с пола дневник, медленно, почти бережно перелистал несколько страниц. 

— “Он смотрит иначе… Если узнает… убьет…” — прочел он вслух отрывок из дневника голосом, в котором слышались нотки отвращения. Рик поднял на меня взгляд и в нем уже не было ярости. Была какая-то странная, леденящая пустота. — Ты действительно так меня боялась? Думала, что я подниму на тебя руку? 

Я не знала, что ответить. По ощущениям Галии — да, она боялась до смерти. Но я-то видела другое: он не