Босиком за ветром. Книга 2 - Татьяна Александровна Грачева

– Сон? – Славка села на табурет, предложила Наташе, но та осталась стоять.

– Сначала небольшое предисловие. Зофья уже однажды ко мне приходила. Не знаю, почему я её вижу. Тут вообще много странностей, – она коснулась чёрного турмалина в ушах. – Возможно, виноват шерл. Она не может войти в твой сон, но ко мне заходит запросто, поэтому попросила передать кое-что важное.

– Мама приходила к тебе?

Славка тряхнула головой и качнулась. Какая несправедливость! Она бродит по всем слоям подсознания, но мама не смогла пробиться в её сон.

– Да, сегодня. Сейчас. Слушай, – нетерпеливо протараторила Наташа. – В общем так, не дословно, но очень близко: хватит себя казнить. Зофья сама захотела уйти со своей первой и единственной любовью. Он умер давно. Очень давно. Осталась только его кость. И эта самая кость была в сарае. К этой кости был привязан его дух. Он жил здесь с вами многие годы. Её время, взятое взаймы за гадания, привороты и зелья, закончилось раньше. Она думала, что у неё есть ещё два дня, поэтому всё случилось так внезапно. Но она готовилась к этому, поэтому заранее поговорила с главой и всё организовала. Она знала, что умрёт. Она хотела этого. Хотела быть с ним.

– Хотела умереть?

Наташа развела руками и вздрогнула. Для неё тема смерти явно была неприятной и болезненной.

– Это был её выбор. Единственное, о чём она сожалеет, что не смогла с тобой попрощаться и не успела отвязать дух от кости. Не переживай, я уже отвязала.

Славка снова тряхнула головой. Кажется, за этот месяц в Старолисовской многое изменилось. Не только в жизни Буратино. И всё началось с приезда Наташи. Может, она и не ведьма, но стала своеобразным катализатором событий.

За спиной Наташи порозовело небо. Она бросила короткий взгляд на окно соседнего дома.

– Это ещё не всё. Зофья сказала, чтобы ты прекратила себя винить. Вина тебя убивает и лишает возможности любить.

– Из-за мамы? Вина, что меня не было рядом?

Наташа покачала головой.

– С этим, я думаю, уже разобрались. Нет. Зофья не это имела в виду. – Она замялась, понимая, что ступает на территорию личного горя, но всё же произнесла: – Твоя вина перед неродившимся ребёнком – Чахаох. Надеюсь, я правильно произнесла.

– Чахаох – моя вина? – Славка нахмурилась. Перед глазами тут же всплыл образ безликого преследователя. То, что это не Крис, она поняла в ту ночь, когда они расстались на долгие семь лет, но оказывается, это и не Джек, непрощённый и обозлённый на неё ещё с юности.

– Да. Прости себя. Ты уже достаточно намучилась.

Славка отступила, тяжело опустилась прямо на пол.

– Я… не могу себе это простить. Не могу. Я сама отдала его реке. Хотела избавиться от боли, от любви. Я виновата. И перед ним, и перед Крисом.

Наташа чуть качнулась вперёд, будто хотела обнять, но передумала. Со Славкой она до сих пор чувствовала себя скованно.

– Ещё кое-что. – Она набрала воздуха, готовясь сказать: – Как же не хочется быть вестником дурных новостей. Пророчество для Шинука звучит страшно: он не доживёт до старости. В общем, оно скоро исполнится.

Славка застыла, на несколько секунд её сковало холодным онемением, осталась только одна эмоция, пульсирующая и алая – страх.

– Я должна ехать в Кисловодск. – Она сначала вскочила, ринулась к двери, но потом вернулась и обняла Наташу. – Прости, но мне придётся украсть у тебя Луку. Ненадолго.

Лука довёз её до Абинска, там она села на ближайший автобус, правда, он ехал не до Кисловодска, а до Железноводска. Собиралась в спешке и захватила только рюкзак, не подумала ни о еде, ни о том, как будет ночевать в лесу и как вообще найдёт Берёзовую балку.

И снова, как год назад, она оказалась в городе под вечер и снова опоздала на электричку, но теперь у неё был знакомый Хаказбих. Она не думала, что его номер когда-нибудь пригодится. Записала на листке блокнота, следуя маминым заветам: все люди в нашей жизни встречаются не случайно. Набрав номер, Славка прижала мобильный к уху. В ожидании беспрестанно ходила кругами у стенда с расписанием электричек.

После щелчка послышался удивлённый голос.

– Алло.

– Хаказбих?

– Э… Да. Славка? – Марк усмехнулся. – Только не говори, что ты в Железноводске, в платье и снова едешь в Берёзовую балку.

– И снова опоздала на электричку.

– Фестиваль, кстати, прошёл ещё в мае.

– Я знаю. Но сейчас там снова соревнования у слэклайнеров.

В трубке послышался лай и шорох колёс по гравию.

– Напротив вокзала есть кафешка, жди меня там. Сейчас буду.

В кафе Славка не пошла. Её распирала энергия, от волнения дрожали не только руки, трясло целиком, она мёрзла, растирала ладонями плечи и не могла унять суетливую нервозность. Ходила, ускоряясь почти до бега, а если останавливалась, то перетаптывалась с ноги на ногу.

Марк приехал через полчаса, плавно припарковался у тротуара и снял шлем:

– Будем надеяться, что «Ямаха» не заглохнет. На всякий случай я взял другой мотоцикл. – Он протянул Славке шлем.

Она приподняла платье, перекинула ногу и только потом его взяла.

– Полетели.

– Держись крепко.

– Держусь.

И снова поехали знакомой дорогой через город, нырнули в лес и пронеслись мимо скального обрыва, но в этот раз не свернули на грунтовку, ведущую к дому Марка. Мотоцикл не заглох, урчал сыто и ровно.

Не прошло и часа, как они въехали в Кисловодск, попетляли немного по городу и выбрались на широкую дорогу. Она пролегала выше реки Берёзовка, по верхним скалам и привела их в Левоберёзовский посёлок. Около километра ехали почти прямо, у жёлтой трубы свернули на грунтовку. Марк явно знал маршрут, ехал целенаправленно, не сворачивая, ни у кого не спрашивал дорогу.

Где-то в глубине ущелья журчала быстрая и холодная река, выше над утёсом лес отступал от края разлома и восставал плотной массой, будто кудрявый гребень волны. Наступило время суток, когда облака казались темнее неба, но звёзды ещё не проклюнулись. Славка вертела головой во все стороны, елозила, цепляясь за футболку Марка.

Он приостановился, оглядел поляну, на которой год назад был разбит палаточный лагерь.

– В мае тут толпились спортсмены, стропы натягивали чуть дальше.

Славка тоже сощурилась, всматриваясь в стремительно сгущающуюся ночь, и махнула рукой в сторону леса.

– Кажется, там костёр.

– Да и голоса.

Мотоцикл снова тронулся. Славка вцепилась в Марка побелевшими пальцами, он накрыл её руки ладонью и слегка сжал, будто хотел приободрить. Заглушив мотор, он затолкал мотоцикл глубже в деревья и поставил «Ямаху» на подножку. Славка нехотя сползла с сиденья, но не