'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Дмитрий несколько раз пытался отогнать шпионов, бросаясь в безнадёжную погоню за ними с парой десятков добришевцев, но почин не поддержали остальные князья. Усмехаясь, замечали:
– Князь Тимоша сам блаженный, и воеводу себе такого же подобрал, головой скорбного. Носится по степи, как та собака, которой мальчишки хвост подожгли. Чего суетиться-то? Чего за одиночками гоняться? Вот доберёмся до татарского войска и всех спокойно перебьём. А испугаются басурмане битвы, сбегут в свои неведомые земли – так ещё и лучше. Зарекутся в следующий раз приходить.
Ярилов был неприятно удивлён беспечностью и разбродом в русском войске: каждая дружина двигалась отдельно, с удобной ей скоростью, и вставала на бивуак когда вздумается. Никакой разведки, никакого передового и флангового охранения! Экзамен по тактике капитану Ассу князья точно бы не сдали.
Безвозвратно прошли времена, когда в этих же степях князь Святослав налегке водил свои стремительные полки на хазар, покрывая в день по три нынешних суточных перехода – теперь войско двигалось медленно, вразнобой, отягощённое многочисленными обозами.
Зато настроение у всех было приподнятое. Победу над татарами считали делом решённым – такая мощь идёт! Дмитрию не без труда удавалось поддерживать серьёзный настрой в своей дружине, улучая время долгих остановок для войскового учения. Бойцы поначалу охотно занимались тем, что было в новинку – эволюциями сомкнутого конного строя, которому их старательно обучали Анри и Дмитрий, но уже начинали потихоньку ворчать.
Несколько раз за этими занятиями наблюдал сам Мстислав Киевский. Удивлялся, хвалил Дмитрия:
– Невиданное дело! Как это у тебя ловко выходит. Надо поразмыслить – может, и в киевской дружине такое умение внедрить.
А Мстислав Удатный только надсмехался:
– Придёт же в дурную башку такая ерунда, сучье подхвостье! Какое такое учение? Витязю нужен добрый конь, да острый булат, да храбрость и Божья помощь, а более – ничего. Я вон в сражении на Липицком поле трижды сквозь вражеский строй, как калёная стрела сквозь листву, вихрем проносился! И без всякого учения.
Дмитрий только мрачнел, стараясь не слушать старожилов. А по ночам вспоминал подробности из книги «История боевой конницы», записывал с помощью подаренной иноком Варфоломеем чернильного прибора, чтобы утром продолжить:
– Первый взвод, галопом! Правый фланг, вперёд!
Надрывались рожки, подающие команду. Трещали на ветру треугольные взводные флажки – нововведение Ярилова. Зеваки из чужих дружин скребли затылки:
– Во дают! Воевода ихний на выдумки горазд.
За спинами наблюдателей сутулился, стараясь спрятаться, худой черноглазый кыпчак из галицкого войска.
Но подобраться к Ярилову ближе у него пока не получалось – добришская дружина всегда вставала отдельным небольшим лагерем, и часовые на постах не спали – воевода быстро от такого отучил. Недаром добришские дружинники поминали своего воеводу за глаза «Ярило». Именем древнего солнечного бога его назвали за сверкающие рыжие волосы, за коня золотой масти и за пылкий, будто пронизанный огнём, нрав. Ярило – всё подмечающий и скорый на расправу за провинность.
* * *
– И долго нам тут торчать? Прячемся, что твои суслики в вонючей норе, – Ведмедь недовольно сплюнул и продолжил: – Может, хоть костёр запалим? Ребята второй день на сухомятке, без горячего, так и завыть с голодухи недолго.
Хорь, единогласно избранный атаманом маленькой шайки из десятка бродников-дезертиров, сполз по склону оврага вниз, покидая наблюдательный пост. Равнодушно спросил:
– Ты сколько сегодня татарских разъездов приметил, Ведмедь?
Здоровяк задумчиво поскрёб голую грудь под драным кожухом:
– С утра два проскакали вроде. А после полудня – только наших видел, русичей. Вон, пылят без остановки.
Хорь рассмеялся:
– Как ты сказал, «наших»? Забыл, из чьего войска сбежал семь дней назад? Запомни, Ведмедь, нам тут все – чужие. С удовольствием башку отрубят и те, и другие. Переждём, как князья пройдут, и дальше двинемся. А огонь зажигать нельзя. Вмиг на дымок любопытные прискачут с расспросами. Только, боюсь, ответов наших им не надо будет – могут и языки для зачину урезать.
Ведмедь вздохнул и начал спускаться к остальным, прячущимся на дне оврага.
Неделю назад, после бурного обсуждения, бродники согласились с Хорем: пока в степи татары с русичами гоняются друг за другом, лихим молодцам хабару не добыть, голову бы унести. Да и богатых обозов меньше стало не в пример прошлым временам. Торгаши тоже побаиваются кипящего Дикого Поля, отсиживаются в приморских городах.
Хитроумный Хорь додумался, как и жизни свои сберечь, и прибыли не упустить: надо самим добраться до крымского Сурожа и там предложить услуги по сопровождению каравана. Татарские начальники купцов уважают, выдают им охранные грамоты, и искать дезертиров среди охранников не додумаются. А коли товар того стоить будет – так ведь недолго наивных иноземных гостей в тихом месте прирезать и ценности себе забрать.
Надо было лишь кое-какую одежду, доспехи и оружие прикупить, чтобы каждый понял – перед ним не лихие разбойники, а добросовестные воины-караульщики. Ну, за этим дело не станет – деньги у Хоря имелись, и немалые. Золото, утаенное от Плоскини, лежало в перемётной суме. И ещё кое-что, не менее, чем золото, любопытное.
Всё вроде бы складывалось удачно. Но широкоплечий бродник не радовался. Тосковал по Анри и Дмитрию. Нехорошо из Киева ушёл, даже весточки не оставил. А друзья ведь волнуются, ищут. Простят ли?
И Азамат, четвёртый побратим, где-то сгинул.
Хорь, злясь на себя, сжал зубы. Бог даст – свидимся, и будет чем названых братьев обрадовать.
Вернулся на край оврага, лёг за тёплым камнем, спугнув пригревшуюся на солнце ящерку, и стал смотреть, как вдали сверкают оружием сквозь пыль колонны русского войска, преследующего уходящих на восток монголов.
Две гигантские силы, настолько разные, насколько могут быть разными тенистая чащоба и привольная степь, искали встречи. И эта встреча грозила чудовищными потрясениями.
* * *
– С Богом.
Дмитрий перекрестился и пошёл в реку, ведя на поводу золотого Кояша. Жеребец фыркнул, попробовал мягкими губами чёрную воду. Тряхнул головой и поплыл.
Ярилов выбрал это место для ночной переправы заранее – здесь ширина Калки не превышала пятидесяти саженей, а противоположный берег был пологим, удобным для подъёма. Выше по течению имелся брод, но его наверняка стерегли монголы. Десяток отборных добришевцев двинулся вслед за воеводой.
Выбрались на берег, обмотали тряпками копыта коней, стянули верёвками морды – чтобы не заржали не вовремя. Ехали шагом, вслушиваясь в ночную тишину – вязкую, тёплую, густую от весенних запахов. Тонкая сабля
