Босиком за ветром. Книга 2 - Татьяна Александровна Грачева

– Она не хочет. Говорит, что справляется. – Славка вернула одежду на место, только теперь вещевая куча выглядела ещё более кособокой. Перешла к комоду и открыла верхний ящик. – Всё-таки хорошо, что успела до родов в этот дом въехать. Там есть двор, гулять удобно и место красивое, озеро рядом. Олька твоя, конечно, красотка, но дама с характером. Спит только в коляске или на руках.

Макс прошёл в комнату, тоже открыл пару ящиков, чисто механически, думал вообще о другом.

– Плохо спит? А няня помогает?

– Няню Зойка отвергла, – Славка остановилась у кровати, немного подумав, опустилась на колени и заглянула под неё, – говорит, не хочет, чтобы в доме бродил чужой человек. В мае к ней мама приедет. А в июне – ты сам.

Макс прошёлся до окна, отдёрнул штору, оглядел подоконник.

– Я сам, ага. На три дня. Слав, чисто по-женски, она тебе ни на что не жаловалась? Успевает готовить, есть? Она точно что-то недоговаривает.

Когда Славка навещала Зойку, она не жаловалась, но то, что она забывает, какой нынче день, и пьёт чай только холодным, сказало гораздо больше, чем любые жалобы. Славка пробыла там две недели. Пока приглядывала за кудрявой смуглой дочкой Макса, Зойка успела съездить и к гинекологу, и на маникюр. Она действительно старательно делала вид, что всё у неё в порядке, но усталость вырубала её на середине предложения, порой Зоя останавливалась в центре комнаты, забыв, зачем туда пришла. Оля перепутала день с ночью и хорошо чувствовала раздражение невыспавшейся мамы. Славка чистила их сны от кошмаров, а днём вояжировала с коляской вокруг дома. К концу её пребывания сон Оли наконец-то выровнялся. Она стала спать хотя бы не по полчаса и просыпалась без крика.

За две недели до предполагаемых родов Зоя приехала в Краснодар. Так как Максим не мог быть рядом, он договорился заранее и с врачами, и с медсёстрами. Пока Зойка лежала на сохранении, он отправился в Славянск и подготовил дом. Закупил кучу всего нужного и ненужного, забил морозилку мясом и полуфабрикатами, заранее нашёл няню. Суетился и переживал гораздо больше самой будущей матери. Зойка родила на неделю раньше. Двадцатого марта на свет появилась смуглая удивительно кудрявая девочка с чернющими, как у отца глазами и веснушками как у мамы. В тот день Максим находился в Славянске, Славка стояла под окнами вместо него. Она и ещё человек двадцать его друзей. Максим умел дружить, легко покорял и располагал к себе даже временных знакомых. Всегда выручал то деньгами, то непосредственным присутствием, одалживал машину и пускал переночевать дальних родственников. И они в ответ выручали его так же легко и радостно.

Зоя подошла к окну и сразу же отпрянула. Она явно не ожидала увидеть такую толпу. А в день выписки роддом окружили связки воздушных шаров, персонал получил цветы и торты. Вокруг шептались, молодые мамочки завидовали и переговаривались. Пытались понять, какая важная персона родила ребёнка в обычном роддоме. Славка знала, что завидовать как раз нечему. Макс боролся с чувством вины, а Зойка охотно променяла бы все пышные поздравления и ликующую толпу под окном на его личное присутствие.

Славка закрыла все дверцы и задвинула ящики, замерла в центре комнаты с озадаченным выражением лица. Макс развёл руками:

– Что мы ищем?

– Расчёску.

Он вернулся в коридор. Открыл шкаф с постельным бельём и достал пропажу из нижнего ящика.

– В прошлый раз была в холодильнике.

Славка взяла расчёску и опустилась на пуф перед зеркалом. Поймала в отражении уставший взгляд Максима. Он вздохнул.

– Она злится на меня?

– Не на тебя. На ситуацию.

Телефон на столике однократно просигналил, «Рыжик» прислал сообщение. Макс подал Славке мобильник.

– Вы сейчас едете в Старолисовскую?

– В обед.

– Ладно. Я тогда в «Рогалик». Привет Зофье.

Славка кивнула и принялась расчёсывать волосы. Проводила деревянными зубцами быстро и грубо. Совсем не как в недавнем сне. Правда, там и не она расчёсывала. Криса она не видела, но совершенно точно ощущала его присутствие. Он нежно касался её волос, дышал на затылок и гладил пальцами шею. А потом заговорил. Славка хорошо помнила, как лепила кошмарик, но не могла понять, что за существо получается, пока он не спросил. Ответ «Чахаох» вырвался помимо её воли, она и не думала его лепить.

Почти год Крис не приходил в её сны. Она к нему заглядывала редко, очень долго его подсознание напоминало чёрную дыру. Такие сны бывают у смертельно уставших или людей без сознания. Она знала о том, что случилось с Вадимом, об этом писали в интернете, обсуждали в парке местные слэклайнеры, а потом появился ролик. Она пыталась войти в сны Криса, но их укрывала чёрная непроглядная смола. Он не хотел видеть сны и изматывал себя до состояния бесчувственного бревна. В декабре она наконец-то пробилась сквозь густой туман и наткнулась на кошмар.

Крис сидел на солнечной зелёной поляне среди натянутых паутиной строп и кормил пауков, доставая еду из большого цинкового таза. Славка обошла его по кругу и присмотрелась к паучьему корму. В розовой воде плавали тушки ошкуренных зайцев, козлята с микроскопическими рожками и человеческие ноги. Ног было много, но все они выглядели одинаково: голень, обутая в белую кроссовку, и носок с надписью «ты меня бесишь», выше коленного сустава ногу словно откусили, вокруг обломанной кости болтались лохмотья кожи и мышц.

Крис дразнил Соббикаши, подпускал близко, но едва их челюсти смыкались на обуви, бросал ногу высоко вверх, а пауки ловили их на лету, клацая хилицерами, будто зубья рэтчета, заглатывающего стропу. Славка выпала из сна и потёрла влажный лоб. Несчастный случай с Вадимом оставил в подсознании Криса глубокую незаживающую рану, она явственно ощутила кисло-горький вкус вины. Он винил себя.

После этого кошмара она долго не ходила в его сны и, если вдруг забредала, почти всегда видела там жадных голодных пауков, снующих везде, где бы ни оказывался Крис. И вот спустя почти год он сам пришёл в её сон… но почему Чахаох? Славка отложила расчёску и начала заплетать косу сосредоточенно и быстро, ответ она знала: потому что позавчера столкнулась с Джеком.

Вечером и в выходные Славка часто гуляла на Солнечном острове. Облюбовала наклоненное над водой дерево, очень похожее на кривую иву в старолисовской чащобе. Иногда она сидела на нём, но чаще уходила в дальние неокультуренные закоулки острова и просто дышала лесом. Обычно её никто не тревожил, здесь вообще редко гуляли, а если и забредали, то такие