'Фантастика 2025-155'. Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников

— Погоди, — Марья Алексевна оживилась, — я знаю, кто тебе поможет. Подружка твоя ненаглядная!

— Кто?!

— Еропкина, — княгиня рассмеялась. — Если уж кто знает, так это она. Много слухов ходило, как её враги мёрли без причины. Точно-точно, у этой ведьмы и надо совета спрашивать.

Я непроизвольно нахмурился. Отношения с Еропкиной сложные, а за консультацию она может потребовать слишком многого. С другой стороны, если сделка с ней поможет разобраться с Голицыным — да и чёрт с ней! Разойдусь с бандитской семейкой и постараюсь больше не пересекаться.

— Спасибо, Марья Алексевна, за совет. Подумаю, как с этим быть.

* * *

Ночью мне всё никак не удавалось заснуть. Лежал, ворочался, раскладывая в уме «пасьянс» с Голицыным. Планы, один лучше другого, выстраивались в уме и тут же разрушались под критическим взглядом. В конце концов я поднялся и пошёл на кухню — душа требовала чая с ватрушками, оставшимися от ужина.

Греть весь самовар я не стал: просто налил холодный чай в большую чашку и бросил в неё слабенький Знак. Вода мигом забурлила и через пару секунд уже исходила паром. Сдобы в буфете не оказалось, зато нашлась баночка крыжовенного варенья. Я неспешно выпил чаю, стараясь не думать о князе. Надо отвлечься от него и пару дней не вспоминать вовсе, а потом взглянуть на проблему свежим взглядом.

Мне показалось, что я слышу приглушённые голоса. Слов не разобрать, только какое-то бормотание на два голоса. Да, точно! Разговаривают.

Погасив свечу и стараясь не шуметь, я пошёл на источник звуков. Вышел в коридорчик за кухней, прокрался до светлой полоски под дверью, осторожно заглянул внутрь и обнаружил в комнатке ключницы Сашку и Таню. Девушки тоже чаёвничали за маленьким самоваром, доедая пропавшие ватрушки.

— …жалко его, Саш. Ходит как потерянный, на тебя смотрит так, что сердце разрывается.

— Да ну его, Тань! Петя целый год уже «страдает» с перерывами на обед и ужин. Слишком он несерьёзный. Всё шуточки его да глупости. Нет в нём основательности.

Рыжая мечтательно вздохнула:

— Вот как в Константине Платоновиче. Он хоть куда мужчина! Сказал — сделал. Бывает, как гаркнет, у меня душа в пятки уходит. Аж внутри всё горячо становится. Посмотрит грозно — так по мне мурашки бегут. А Бобров что? Одни хахоньки. Да тот же Димочка лучше, хоть и мёртвый. И целуется лучше.

— А ты откуда знаешь?!

— Ой, ну это я так, думаю. Видно же по нему.

Ёшки-матрёшки, избавьте меня от девичьих разговоров! Сейчас ещё что-нибудь такое услышу, спать потом не смогу. На цыпочках я прокрался обратно на кухню, убрал чашку и собрался подняться к себе.

Не успел я выйти, как за спиной раздались тихий топот маленьких ног и шуршание. Будто по полу бежал здоровенный паук и тащил спелёнутую добычу. Одним махом я создал магического «светлячка» и поперхнулся от увиденного.

По полу бодро ползла механическая рука Кижа, волоча за собой небольшую торбу с торчащим горлышком бутылки. Беглая конечность не обратила на меня никакого внимания: доползла до двери, аккуратно переложила торбу с бутылкой через порог и быстро почапала дальше. Стараясь не смеяться в голос, я двинулся за ней.

Со ступеньками она мучиться не стала, а заползла на перила и чухнула вверх с хорошей скоростью. Догнал я путешественницу возле комнаты Кижа, куда она вползла, предварительно постучав указательным пальцем. Ты смотри, какая вежливая!

— Иди сюда, моя хорошая!

Киж подхватил руку, приладил её на место и поднял с пола торбочку с бутылкой.

— Дмитрий Иванович, — я вошёл к нему в комнату без стука, — ты специально одну руку послал, чтобы Настасья Филипповна не видела, как ты её запасы расхищаешь?

— Да нет, просто лень спускаться было. Не люблю туда-сюда по лестницам ходить.

— А как ты умудряешься ей управлять дистанционно? Я такого в механизм не закладывал.

— Не знаю, — Киж пожал плечами, — само начало получаться, дней пять назад. Только не видно ни черта, всё на ощупь приходится делать. Может, вы добавите глаз на ладонь?

— А крылья ей не приделать? Чтобы удобнее было в погреб летать.

— А вы можете? — Киж посмотрел на меня и разочарованно протянул: — Шутите, понятно. Будете по рюмашке со мной?

— Наливай, — махнул я рукой, — может, засну после твоей рябиновки.

Не успел Киж откупорить бутылку, как в дверь просунулась голова Боброва.

— А мне нальёте? У меня и закуска есть.

Он продемонстрировал кольцо колбасы, зажатое в руке.

— Заходи, Петя, — кивнул Киж, — люблю хорошую компанию.

— Я вас через стенку увидел, — пояснил Бобров, появившись в комнате целиком. — Глаз просто чудо, Костя. Всё-всё вижу.

— Может, тебе клады начать искать?

Мы с Кижом дружно заржали.

— Клады? Так я уже осмотрел всю усадьбу, нет тут ничего.

Будто из ниоткуда рядом с Бобровым, нарезающим колбасу, появился Мурзилка. Басовито мяукнул и лапой попытался утащить круг колбасы.

— Кыш, зараза!

— Дай ему, — вступился за кота Киж, — он за меня закусывать будет. Мы с ним идеальная пара — он не пьёт, я не ем, а вместе за полноценного человека сойдём.

Мурзилка получил хороший кус, залез под столик и принялся там жевать, громко урча.

— Только в подвале непонятно что. Темно, как ни вглядывайся.

— И скребутся?

— Где? В подвале? Нет, никто там не скребётся. Как будто мрак туда-сюда колышется, словно ходит кто-то тёмный.

— Пётр, мой тебе настоятельный совет: не смотри туда, от греха подальше. Мало ли что там дядя оставил, может, оно не любит, когда на него смотрят.

Мне содержимое подвала крайне не нравилось. В магическом зрении я видел там переплетение потоков эфира, мощное и непонятное. Я не стал рисковать и спускаться туда, но рано или поздно придётся разобраться, что же там такое.

Мы подняли рюмки раз, другой, третий. Мурзилка потребовал пожертвовать закуску голодающим котам и утащил остатки колбасы. И тут мне в голову стукнула мысль.

— Пётр, дружище, а не желаешь ли ты съездить в Москву к князю Голицыну?

— З-зачем?

Бобров чуть не подавился колбасой и начал заикаться.

— Н-не надо, Костя. Не любит он меня очень.

— Чего это? Ты же к нему в род собирался и всё такое.

— Н-не хочу уже. В последний раз, когда хотел д-деньги за твоих лошадей с него получить, он велел лакеям меня высечь «за наглость». Насилу отбился и сбежал.

— Ты мне этого не рассказывал.

— Так стыдно, Костя. Меня, дворянина — и на конюшне пороть! Н-не поеду, даже не проси.

— Надо, Пётр, надо. Возьмёшь денег у Лаврентия, наймёшь в Москве парочку мордоворотов, чтобы они тебя отбили в случае чего. Пойдёшь к князю и передашь ему письмо. Так