Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Неудачная Война за польское наследство дала французам повод вновь протянуть руки к герцогству Лотарингия. Сначала оно стало пожизненным владением зятя Людовика XV — Станислава Лещинского, а после его кончины должно было превратиться во французскую провинцию. Франц Штефан оказался вынужден отказаться от своего наследства; в качестве компенсации за это он должен был получить Тоскану после пресечения династии Медичи. Ближайший советник императора, секретарь Тайной конференции Иоганн Христоф фон Бартенштейн, по легенде, крикнул колебавшемуся герцогу: «Не уступишь — не получишь эрцгерцогиню!» Мать Штефана, Елизавета Шарлотта Орлеанская, долго не могла простить сыну этот неизбежный шаг. Она считала, что сохранение лотарингского суверенитета, который в любом случае уже невозможно спасти без победоносной кампании против французов, было важнее, чем шанс основать новую императорскую династию, женившись на самой богатой наследнице Европы! Только на личной встрече в Иннсбруке в мае 1739 года гордая француженка примирилась с молодой четой.
31 января 1736 года при дворе официально объявили о помолвке, 12 февраля состоялась свадьба. За ней последовало паломничество в Мариацелль — особо почитаемое в австрийской династии святое место в Верхней Штирии. Молодая чета достаточно скромно жила в Вене до тех пор, пока Франц Штефан, ставший 9 июля 1737 года герцогом Тосканы, не отправился на войну с турками, в которую Карл VI дал себя вовлечь российской дипломатии. В результате все, что завоевал Евгений Савойский в блестящей кампании 1716–1717 годов, оказалось потеряно его бездарными преемниками — фельдмаршалом графом Лотаром фон Кенигсэггом, фельдцейхмейстером[11] графом Фридрихом Генрихом фон Зекендорфом, фельдмаршалом графом Оливером Уоллисом и фельдцейхмейстером графом Рейнгардом Вильгельмом Нейпергом, поспешившим заключить предварительный мир. Франц Штефан участвовал в победоносном сражении при Корнии 4 июля 1738 года, однако луч славы, в результате упавший на него, померк после неудач того же лета. В Вене отношение к молодому принцу, которого все еще считали чужаком, изменилось к худшему. Осенью 1738 года, заболев лихорадкой, Франц Штефан вернулся к молодой супруге. Император разрешил паре отправиться во Флоренцию, где супруги оставались с января до 27 апреля 1739 года, занимаясь неотложными делами Тосканы.
После возвращения на родину Мария Терезия и ее супруг столкнулись при дворе с далеко не самым дружелюбным отношением к себе. Росту авторитета Франца Штефана явно не способствовало то обстоятельство, что его наставники и доверенные лица, граф Нейперг и фельдмаршал Уоллис, оказались в тюрьме за допущенные ими в ходе войны ошибки. Кроме того, вопреки рекомендациям своих советников император не спешил делать зятя своим официальным наследником и добиваться его избрания римским королем[12]. Не только при дворе, но и в народе были глубоко разочарованы тем, что 12 января 1740 года Мария Терезия родила третью девочку подряд. Отношения герцогской четы с советниками императора были также далеко не блестящими. Эрцгерцогиню никто не посвящал в государственные дела, а с ее супругом самоуверенные господа из Тайной конференции нередко обращались довольно грубо.
Среди этих советников, так называемых «конференц-министров», было мало талантливых людей и еще меньше тех, кто отличался характером и чувством долга. После смерти принца Евгения Савойского 21 апреля 1736 года Тайной конференцией руководил верховный канцлер двора граф Филипп Людвиг фон Зинцендорф. Это был старый, уже отживший свое человек, продажный и думавший только о собственной выгоде. Ленивый и нерешительный, он, тем не менее, умело пользовался в личных целях дипломатическим опытом, который собрал на различных должностях начиная с 1705 года. Хотя его жалованье составляло 45 тысяч гульденов, он при решении любого крупного дела требовал деньги от заинтересованных лиц. На лотарингских делах он также уже успел заработать: отказавшись от своих наследственных прав на Монферрат, родственники Франца Штефана смогли получить причитающуюся им компенсацию только в обмен на уплату Зинцендорфу 100 тысяч гульденов, тепленькое местечко для его сына, имение во Фландрии и бриллиант для его жены.
Большим влиянием пользовались также братья Харрахи — граф Иосиф, президент надворного военного совета, и граф Алоис Раймунд, маршал Нижней Австрии. Однако они не отличались самостоятельностью, как и фельдмаршал Кёнигсэгг — представитель старого швабского семейства, верно служившего Габсбургам на протяжении многих поколений и добившегося высокого положения при дворе.
Значимой личностью был только граф Гундакер Томас Штаремберг, основатель Венского городского банка. Австрийское купечество доверяло честности Штаремберга больше, чем всем гарантиям государственных чиновников. С помощью своего банка графу удалось не допустить окончательного крушения государственных финансов под тяжестью кампаний в Польше и Турции, когда казна нигде не могла добыть наличных денег. Карл VI время от времени склонялся на сторону многочисленных противников и завистников Штаремберга, однако затем вновь и вновь был вынужден обращаться к нему за дельным и бескорыстным советом. Мария Терезия и ее супруг во всех важных вопросах советовались со Штарембергом в первую очередь; он стал их главной опорой в сложный период начала правления.
Внешней политикой на протяжении целого десятилетия руководил Иоганн Христоф фон Бартенштейн, сын профессора философии из Страсбурга; еще при Евгении Савойском именно он составлял все важные государственные документы. Своими знаниями он превосходил всех остальных приближенных императора. Написанные им документы отличались четким стилем и безупречной логикой, в то время как дипломаты из аристократической среды сочиняли многословные, но пустые тексты. В итоге, несмотря на искреннюю привязанность к высшему дворянству, Карл VI предпочитал опираться на своего образованного советника, занимавшего в Тайной конференции скромную должность секретаря. Естественно, что у Бартенштейна было много завистников, о нем ходили дурные слухи, для которых он сам нередко давал повод. Он много говорил, не выносил возражений и часто столь невежливо обращался с послами, что они предпочитали избегать его. Высокомерный Бартенштейн сыграл не последнюю роль в том, что отношения между берлинским и венским двором испортились.
Управление габсбургскими землями осуществлялось при помощи специальных придворных канцелярий, которые размещались в Вене и поддерживали контакт с представителями монаршей власти на местах. Самым важным из этих органов была Австрийская придворная канцелярия; на нее помимо прочего были возложены все общие дела государства и двора, которыми не занималась Тайная конференция. Во главе Австрийской канцелярии стоял верховный канцлер, являвшийся членом Тайной конференции. Второй канцлер занимался исключительно администрацией и судопроизводством в немецких наследственных землях; ему подчинялись Тирольская (или Верхнеавстрийская) и Внутри-австрийская придворные канцелярии, в сфере ответственности которых находились герцогства Штирия, Каринтия, Крайна, графства Гёрц и Градиска, марка Истрия и
