Мария Терезия. Политический портрет - Ганс фон Цвидинек
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Для удобства читателя текст снабжен примечаниями.
Николай Власов
май 2020 года
Предисловие автора
Женщины способны управлять государством. Среди исторических примеров, которые можно предъявить в качестве доказательства этого утверждения, на первом месте находится Мария Терезия Австрийская. Со времен Карла V в династии Габсбургов не было правителя сопоставимого масштаба. Возможно, это связано с тем фактом, что в эпоху абсолютизма монархам приходилось иметь дело с проблемами, решение которых особенно хорошо давалось женщинам.
Задача этой книги — проникнуть в тайну одной из самых интересных женщин своего времени и показать связь между ее личностью и ее политикой. Европейскую историю тех лет мы будем затрагивать лишь постольку, поскольку она связана с жизнью и деятельностью императрицы. Так, лишь немного внимания будет уделено войнам, поскольку в контексте нашего исследования важны только результаты многочисленных кампаний. И наоборот — довольно много места отведено описанию того наследства, которое досталось последней представительнице династии Габсбургов при ее вступлении на престол.
С Марии Терезии начинается последнее поколение австрийских монархов. Называя ее «великой императрицей», имеют в виду отнюдь не то, что она была супругой правителя Священной Римской империи германской нации, Франца I Лотарингского. Речь идет об императрице Австрии — титуле, который в то время формально еще не существовал, но фактически уже стал частью реальной политики. Мария Терезия не играла никакой роли в истории старой Империи, но являлась родоначальницей нового, австрийского императорского дома.
Глава 1
Династия Габсбургов
при императоре Карле VI
Держава последнего представителя рода Габсбургов все еще была совокупностью династических владений. При Карле VI удалось сделать лишь первые шаги к созданию из множества унаследованных и завоеванных земель единой структуры. Историки не раз предпринимали попытки привязать рождение идеи единого австрийского государства к событиям 1526 года, когда внуки Максимилиана I получили богемскую и венгерскую короны; однако эта точка зрения не выдерживает критики. Не было никаких причин, вынуждавших стремиться к единству государства; скорее конфессиональные мотивы мешали разделу владений немецких Габсбургов — в начале XVII века католическая Контрреформация собирала силы для последней своей большой кампании. В рамках самой династии нераздельность земель отнюдь не имела характера закона. Не хватало лишь энергичного принца, который после смерти Маттиаса мог бы оспорить право Фердинанда II распоряжаться всеми владениями Габсбургов. В Богемии жители без каких-либо сомнений выбрали королем немецкого кальвиниста. Только австрийские земли были реально связаны друг с другом благодаря необходимости совместно обороняться от турецкой угрозы. Однако Тироль и Передняя Австрия вплоть до конца XVII века настаивали на своем особом статусе, сохраняли местное законодательство и не испытывали никакой потребности приспосабливаться к порядкам, принятым в других габсбургских владениях.
Карл VI еще во время Войны за испанское наследство не представлял себе, как превратить сумму подвластных ему земель в единый политический организм. Даже после смерти старшего брата, Иосифа I, открывшей ему путь к императорской короне, он считал необходимым овладеть Испанией и боролся за каждый кусочек итальянской или нидерландской земли, не приносивший ему ни доходов, ни торговых выгод и совершенно не готовый стать частью старых наследственных земель[1]. Для Карла VI владения Габсбургов были лишь средством укрепить положение своей династии в Европе. Императорский титул, не дававший никакой власти, являлся лишь символом высокого ранга, обеспеченного обширной собственностью. Уже Хемниц[2] и Пуфендорф[3] не сомневались в том, что династия Габсбургов не нуждается в императорском титуле для того, чтобы править великой державой. При этом они считали весьма маловероятным, что другие имперские князья смогут сохранить свою политическую независимость, если Габсбурги отвернутся от Империи и выйдут из ее состава.
Этот путь был открыт. В соответствии с Вестфальским миром, Империя представляла собой конфедерацию суверенных правителей, которые не могли воспретить могущественному монарху выйти из ее состава. Невозможно было помешать королю Богемии и Венгрии превратить германские владения в еще одно самостоятельное королевство, предоставив Империю своей судьбе. И вечной, немеркнущей заслугой Габсбургов остается то, что они на протяжении двух столетий всеми силами стремились сохранить хотя бы внешнее единство германской нации. На немецкой земле не было в те времена другой силы, которая справилась бы с этой задачей. Ничем не примечательный Бранденбург только под скипетром Великого курфюрста[4] стал превращаться в значимую силу. Однако Гогенцоллерны все еще вынуждены были расплачиваться за субсидии, отправляя гренадеров и драгун к Белграду и Турину, и шаг за шагом повышать свой статус в Империи в противоборстве с Веной. Бранденбург-Пруссия возвысилась в постоянной борьбе против Габсбургов, однако никогда не смогла бы стать их наследницей, если бы немецкая нация оказалась совершенно раздробленной.
Утрехтский мир завершил Войну за испанское наследство; в нем была признана идея европейского равновесия — драгоценное наследство Вильгельма Оранского. Империя Габсбургов, ядром которой стали немецко-венгерские земли династии, вошла в систему великих держав Европы. Старый Австрийский дом, главами которого были император и католический король, опиравшийся на богатства обеих Индий, прекратил свое существование[5]. Милан, Неаполь и Испанские Нидерланды, доставшиеся Карлу VI из испанского наследства, несли в себе частицу былого блеска, но не умножали его власть. Одна Богемия поставляла Габсбургам больше денег и солдат, чем весь этот итальянско-бургундский конгломерат земель.
Несмотря на юношескую любовь к испанской пышности, Карл VI не мог закрыть глаза на то, что главной опорой его власти были дунайские владения. Будущее династии зависело от сплоченности этих земель, и любой их раздел привел бы к гибели великой державы и потере императорской короны. Отец Карла, Леопольд I, недвусмысленно заявил об этом в своем завещании от 26 апреля 1705 года. В этом документе император предусмотрел меры на случай, если его второй сын не сможет удержаться на троне Кастилии и Арагона. Если бы Карл лишился своих испанских владений, гарантированных ему по договору от 12 сентября 1703 года, как компенсацию он мог получить только земли угасшей боковой линии Габсбургов — Тироль и Переднюю Австрию (австрийскую Швабию и Брейзгау) — и то лишь в качестве апанажа[6], без суверенных прав. В рамках династии должен был соблюдаться принцип первородства.
Этот же принцип Карл VI провозгласил 19
