Босиком за ветром. Книга 2 - Татьяна Александровна Грачева

Декан дождался, когда они оба будут смотреть на него внимательно и немного испуганно, без предисловий выдал горькую пилюлю:

– В общем так, вы оба парни неглупые, но биология и школа – это не ваше. И делать вам там нечего. Надеюсь, ясно выразился? Даже если припрёт, не смейте идти работать учителями и вообще куда-либо, где нужно учить и воздействовать на неокрепшие умы детей. Воспитаете очередных жертв ЕГЭ. – Он вонзился взглядом в Криса. – Островский, ты мне сразу не понравился.

Крис не ответил, его сковал стыд. И вроде ничего такого декан не сказал, но как же совестно и неловко было ощущать себя в роли олуха, которому «подарили» диплом, с условием, что он им не воспользуется.

Вадим улыбнулся.

– Вас понял! Делать мне там действительно нечего. Что вам привезти из Америки?

Декан задумался.

– Арахисовую пасту. Их местную. Когда там ваш чемпионат?

– В июле.

– Надерите всем задницы.

Крис наконец-то скинул задумчивость, поборол неловкость и поблагодарил за пожелания:

– Спасибо. Постараемся.

Они постарались и снова взяли первое место в дуэте. Вадим нарочно в интервью расхваливал институт и больше всего «умного, доброго и справедливого» декана факультета биологии. Правда, арахисовую пасту он задолжал. В Россию они вернулись только в сентябре 2019 года.

Они постоянно переезжали с места на место и нигде не задерживались. Поначалу останавливались в хостелах. Пока не начали зарабатывать. Теперь они заранее искали на сайтах выставленные для временного проживания дома или квартиры. В Америке это было обычной практикой: уезжая отдыхать или навестить родственников, американцы временно сдавали жилье таким же путешественникам. Здесь вообще кочевой образ жизни был нормой. Многие, не прибитые работой к конкретному месту, перемещались из штата в штат, когда им хотелось или покататься на лыжах в Колорадо, или отдохнуть у моря в Калифорнии. Для Криса это оказалось идеальным вариантом. Он не хотел привязываться ни к кому и ни к чему, ему нравилось носиться по миру без корней, как перекати-поле. Точнее, как ветер. Не зря же он выступал под этим псевдонимом. Не так уж много вещей он взял с собой из старой жизни в новую. Роуч забрал не раздумывая, хотя вместе с ним прихватил горькие воспоминания.

Одно время он думал, что яркие и удивительные по отчётливости ощущений сны связаны именно с венцом. Но в ту ночь, когда приснился очередной реалистичный сон, роуча в доме не было. После хайлайна в Большом каньоне пришлось менять часть сломавшихся перьев. Крис отдал его местной швее-индианке. Она посмотрела на него зло и недоверчиво, а потом пробормотала, что он не имеет права его носить. Крис даже спорить не стал. Для него перьевой венец был символом, связью с Шиатид, болезненной, но необходимой. Она первая назвала его ветром, именно она научила его балансировать, стоя босиком на кривой иве.

Постепенно его сны освободились от Славки, и всё же иногда она появлялась и снова вышибала его из равновесия, растравляла воспоминания и пробуждала тоску. Несколько раз ему снились странные сны, будто не его. Как было с возрождёнными руинами поместья и яблочным поцелуем на краю обрыва. В этих снах он бродил за Славкой следом, но не мог ни позвать, ни коснуться, только следил за ней, будто призрак, и смотрел, отмечая малейшие изменения во внешности, будь то новая царапина или отросшие косы.

Он прислушивался к себе, пытаясь найти отголоски приворота. Ему казалось, что он – это он. Воля, желания и свобода остались при нём. Но, может, именно потому, что он уехал? Судя по силе чувств, приворот получился не таким уж и слабым, совсем не детским. Крис не мог отличить его от любви. Всё чаще задумывался: а что, если любовь как раз похожа на его чувства к Ане или к Маше? Что-то такое удобное, похожее на привычку, тихое и спокойное. А приворот именно такой, как его чувства к Славке. Это же ненормально, что его выворачивает и ломает? Разве это любовь? Это же мучение какое-то.

Отношения с Машей он вообще не называл этим громким словом. Он знал, что она тоже в Штатах, пару раз они созванивались, но до фестиваля в Майами никак не удавалось пересечься.

Прямо на пляже натянули восемь строп и две из них – отдельно для парных выступлений. Соревнования длились десять дней, победитель определялся по сумме баллов, набранных во всех видах. Впервые разделили статические и динамические трюки и оценивали их комбинации отдельно. А в последний день фестиваля слэклайнеры устроили настоящее шоу. Эти соревнования транслировали не только официальные каналы, но и многие блогеры. Приехали журналисты из Европы и Китая.

Крис и Вадим выступали дуэтом и сольно, многие считали их братьями, ходили слухи и об их не совсем дружеских отношениях. В паре они снова взяли первое место, Вадим урвал приз в номинации «Статика», а Крис неожиданно получил серебро в специальной номинации «Чистота исполнения». На шоу в последний день он выступал в роуче с комбинацией статических трюков, в конце выполнил соскок с одинарным вращением и едва не потерял венец. Обычно на триклайн он вообще не надевал роуч, сделал исключение для показательного выступления. Позже именно из-за него был приглашён для участия в шоу певицы, о существовании которой раньше не знал. Но, судя по переполненному стадиону, таких, как он, практически не было. Крис не придал значения этому эпизоду и даже не подозревал, что засветился настолько ярко, что о нём заговорили именно как о хайлайнере не только в пределах Европы. И тем более не знал, что на их с Вадимом канал хлынут поклонницы той исполнительницы.

Показательный триклайн плавно перетёк в вечеринку на пляже. Вчерашние соперники обменивались контактами, обсуждали нововведения в слэке и жарко хвалили друг друга. За два года Крис подтянул английский и вполне мог общаться без помощи друга. Если вдруг чего-то не понимал, не стесняясь, переспрашивал, а ведь когда-то предпочёл бы кивнуть, как будто ему всё ясно, лишь бы не выглядеть глупым.

Маша нашла его как раз в одиночестве на берегу. Немного хмельного от победы и от пива. Вечер был душным, но от воды веяло солоноватой свежестью, прибой ласково облизывал пальцы ног, луна распустила серебристые косы и разложила их кудрявыми прядями на поверхности океана. Маша села рядом. Нарочно не затронула его разговором, ждала, когда он сам обратит на неё внимание. Он действительно заметил, что уже не один, но не поворачивался, надеялся, что его оставят в покое и уйдут.

Маша не выдержала.

– Такое ощущение, что к тебе каждый