Божественная комедия. Самая полная версия - Алигьери Данте

    Что стройный чин, — сказал он, — естества     Течение свое воспринимает 100    Из разума, искусства Божества,     И если в физику вникал, то, много     Не рывшись в ней, найдешь сии слова: 103    Искусство ваше подражает строго     Природе так, как дядьке ученик:     И так искусство как бы внук есть Бога. 106    Из этих двух, коль мыслями ты вник     В начало книги Бытия, и должно     Жизнь почерпать и размножать язык. 109    Но ростовщик, идя стезею ложной,     Расторг в души корыстной, полной зла,     Союз искусств с природой непреложной. 112    Но следуй мне: идем! уж ночь прошла:     Трепещут Рыбы на эфире звездном     И Колесница уж на Кавр легла, 115    А спуск еще далек, где сходит к безднам.»

Песнь XII

Содержание. Путники приходят к каменной ограде седьмого круга, к первому его отделу (Ада ХІ, 37–39), в котором наказуется насилие против ближних. При виде поэтов, Минотавр, распростертый на границе этого круга, в бешенстве кусает самого себя; но Виргилий укрощает его ярость напоминовением о Тезее, его умертвившем, а пока чудовище крутится от бессильного бешенства, поэты сходят по громадным камням обрыва, обрушившегося в минуту крестной смерти Спасителя. На дне круга дугою изгибается глубокий ров, наполненный кипящею кровью; в нее погружены насилователи ближних. Кентавры, вооруженные стрелами, рыскают по берегам рва и стреляют в тех, которые выйдут из потока крови более, нежели им следует. Трое из них, Несс, Хирон и Фол, бросаются на пришельцев; но Виргилий укрощает и их ярость и, обратившись к Хирону, просит дать им проводника, который бы перенес Данта на хребте своем вброд через поток крови. Хирон избирает Несса, в сопровождении которого поэты идут далее и видят тиранов, погруженных в кровь по самые очи. Из числа их Несс указывает им на Александра, Дионисия, Аццолина и Обидзо Эсте, а в отдалении от них на одинокую тень Гвидо Монфорте. Кровавый поток к одному концу долины все более и более мелеет, так, что наконец едва покрывает ноги грешникам; напротив, к другому концу волны его становятся все глубже и глубже, и здесь-то на дне под волнами плачут вечными слезами: Аттила, Пирр и Секст, и разбойники Реньеры.

1    Скалист был край, где мы взбирались в горы,     И тем, что в недрах он притом вмещал,     Так страшен был, что всем смутил бы взоры. 4    С той стороны от Трента есть обвал,     Обрушенный в Адиж землетрясеньем,     Иль осыпью волной подмытых скал: 7    С горы, откуда свергнут он паденьем,     В долину так обрывист косогор,     Что сверху вниз нет схода по каменьям.