Современный зарубежный детектив-7 (Крутой детектив). Компиляция. Книги 1-27 - Сара Парецки

— Что ты, Вики, не смей так думать! — Ее звучный голос задрожал. — Дочь Тони и Габриелы! Ты что?! Это он не на тебя, он на себя кричал. За то, что позволил так себя обмануть. Он… он хороший человек, Вики. И хороший полицейский, ты сама это знаешь. Иначе бы Тони никогда не взял его к себе. Но он… он не очень хорошо разбирается в таких вещах. Он силен в другом. И я тебя прошу — нет, умоляю — понять его и быть лучше, чем он. Это так важно. Не только для него, но и для меня.

Вот так и получилось, что вскоре я уже миновала рекламный щит на углу улицы Негл — огромный потрет улыбающегося Бутса и надпись под ним, возвещающая, что «Бутс — это и есть Чикаго», — и въехала в предместье, где жил Бобби. И Майкл. Предместье, откуда вышли и Бутс, и Рон, и Эрни… Здесь они росли, дружили и помогали друг другу выбираться из всяких передряг. А это очень важно, особенно в Чикаго, где каждый думает только о себе.

Когда въезжаешь в Норвуд-парк, появляется такое чувство, будто пересек невидимую границу и попал совсем в другое царство. Небольшие аккуратные домики-бунгало, ухоженные лужайки… Благополучие, мир и покой. Этот сказочный мир, кажется, не имеет ничего общего с огромным, расчерченным граффити, заваленным всевозможным мусором городом на юге.

Сегодня, однако, предместье как будто вымерло. В сером октябрьском воздухе на фоне черного неба дома выглядели бесцветными и убогими. Даже лужайки и клумбы в ухоженных двориках не могли оживить пейзаж. В общем, очень скоро я пожалела, что приехала сюда.

Перед домом Бобби было полно машин — они даже перегораживали улицу. Я поставила свою новую игрушку в ряд с другими. Билетов никто не спрашивал. Откуда-то из-за дома слышались голоса и звуки трубы. Я медленно, нехотя пошла туда. В этот момент несколько человек показались из-за дома на Передней лужайке. Они улыбались мне, махали руками, звали… Этакое веселое содружество. Я помахала в ответ — пусть все будет, как положено.

Я прошла за дом. Народу полным-полно, аж травы не видно. Гости заняли не только участок Айлин, но и два прилегающих соседних участка. В центре из цветных лампочек было выложено имя Бобби. Ни музыкантов, ни одного знакомого лица я пока не видела. Вдруг неизвестно откуда явилась Айлин и крепко прижала меня к своей необъятной груди.

— Вики! Как хорошо, что ты пришла. Спасибо тебе! Я так боялась… Бобби вон там… Он будет так рад… Он ничего не говорит, но ты же знаешь…

На ее длинных черных ресницах сверкнули слезы. Она схватила меня за руку и повлекла вперед, туда, где играл трубач и стоял Бобби. Толпа, собравшаяся вокруг, уговаривала Бобби танцевать. Айлин дождалась, пока музыка смолкнет, и вытолкнула меня вперед.

— Бобби, смотри, кто пришел! — воскликнула она.

Улыбка медленно сошла с его лица, сменившись выражением растерянности и какой-то скованности.

— Извините, ребята, — резко произнес он. — Мне нужно сказать два слова этой юной леди. — Он взял меня за руку и повлек через толпу, что оказалось не так-то просто. Кого там только не было! Я заметила даже офицера Нили в ярком цветастом платье. Были здесь и горластые ребятишки, внуки юбиляра.

Бобби привел меня в дом, где две его дочери трудились над гигантским тортом. Обе раскричались, увидев отца:

— Папа, тебе сюда нельзя! Ты же знаешь!

— Ладно-ладно, детки, я ничего не видел. Мы с Вики пройдем на несколько минут в нашу комнату, а вы больше никого не впускайте. Договорились?

— Договорились, папочка, только идите скорее. — Они подтолкнули нас к лестнице.

Бобби сам достраивал подвальный этаж. Поставил ванну, настелил полы, выложил настоящие стены, оборудовал двухъярусную постель для своих двоих сыновей. Это еще когда его шестеро детей оказались в семи комнатах наверху. Сейчас с ним оставались только две дочери, но он оставил здесь все, как было, — для внуков. Он очень любил, когда они приезжали.

Бобби зажег лампу и сел на красную, застеленную шотландским пледом кушетку. Я села напротив, в старое кресло около декоративного камина. Он потирал свои большие руки, явно не зная, как начать разговор. Я не стала ему помогать.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — произнес он наконец.

— Я и не собиралась приходить. Айлин уговорила.

— Вики, — пробормотал он, глядя в пол, — на прошлой неделе я наговорил тебе всего такого… я не должен был… Не имел права… Прости меня.

— Да, Бобби, мне было тогда очень больно. — Как я ни сдерживалась, мой голос задрожал. — Твой проклятый золотой мальчик чуть не убил меня, а ты говорил со мной так, будто я какая-нибудь шлюха.

Он потер лоб рукой.

— Я… Вики, я говорил с Айлин… хотел, чтобы она мне объяснила… Не знаю, почему я так говорил с тобой. Клянусь Богом. И доктор Хершель звонила мне… Я только от нее узнал о том, что произошло. Она тебе рассказывала?

Я молча кивнула.

— К тому времени я уже знал, что это был Мики. Я знаю… ты пыталась меня предупредить. Но я не мог поверить, до тех пор пока она не сказала, что он стрелял в того старика. Я… Вики, не смотри на меня так! Мне и без того трудно…

Не говоря ни слова, я отвернулась.

— Я позвонил Джону и Финчли, — продолжал он. — Они были не слишком удивлены — уже несколько дней Мики вел себя довольно странно, практически с того дня, как ты принесла тот чертов браслет. Да и раньше они кое-что за ним замечали. Конечно, мне они ничего не говорили. Еще бы — ведь я их лейтенант, а он — мой золотоволосый крестник. — Бобби издал короткий хриплый смешок. — Что это за история с браслетом? Почему он взвился до небес?

— Я же пыталась объяснить тебе, в ту среду. Я тогда не знала, чей это браслет. Он, может, всего раз или два надевал его в моем присутствии. Ну и испугался, что Элина, если останется в живых, может выдать, что это его браслет. Но дело не только в этом. Она могла связать его с тем пожаром в «Копьях Индианы». А позже это ведь именно он чуть не убил нас с ней, а потом пытался сжечь живьем.

Меня начало трясти. Ни слова не говоря, Бобби снял плед с одной из ребячьих кроватей и кинул