Босиком за ветром. Книга 2 - Татьяна Александровна Грачева

Славка молча слушала, отмечая на его лице восторг и предвкушение будущего. Яркого, счастливого, но незнакомого ей.

– А как же мы? – Она едва не сказала про ребёнка, но Крис не понял, что скрывается под коротким словом «мы».

– Я не знаю. – Крис обречённо уронил голову. – Может, ты тоже поедешь в Краснодар?

– Нет.

– Я постараюсь приехать на осенние каникулы, на зимние тоже, будем иногда видеться на выходных.

Славка резко поднялась.

– Приехать? Видеться раз в два месяца, разве это семья, разве так можно? Разве ты сможешь теперь без меня?

Крис тоже встал, протянул руку, пытаясь её коснуться, но она отступила на шаг, покачала головой.

– Разве я смогу без тебя?

– Слав, ну какая семья? Нам всего по семнадцать.

Она тряхнула головой, инстинктивно прижала руки к животу и согнулась, будто получила удар под дых. В глазах поплыло, замельтешили мушки.

– Я думала, ты мой милый.

Крис увидел, что она зашаталась и едва не упала в обморок, преодолел разделяющие их метры и обнял Славку. Несколько секунд она не двигалась, сражалась с горькой действительностью, но, ощутив руки Криса, резко выпрямилась и толкнула его в грудь.

– Уходи.

Он не выпустил её, попытался снова обнять.

– Шиатид…

– Уходи!

Она отчаянно вырывалась, пытаясь избавиться от объятий. Царапалась и кусалась. А Крис не шевелился, крепко держал, будто не чувствовал боли, хотя некоторые укусы сочились кровью, а удары в грудь вышибали дух.

– Слав, пожалуйста, послушай. Я буду приезжать.

На мгновенье она затихла.

– Не надо приезжать, надо не уходить.

Он вздохнул.

– Ты сама подарила мне этот сон. Я хочу то будущее, которое там увидел.

Она снова толкнула его, в этот раз гораздо сильнее, от толчка Крис закашлялся и разжал пальцы. Славка отбежала назад.

– Ненавижу тебя! Или уходи, или оставайся. Насовсем. Со мной.

– Где? В деревне? – он нервно взлохматил приглаженную причёску. – Давай подумаем…

– Нет! Или оставайся, или иди к лешему.

Крис протянул руку, но Славка хлёстко ударила его по ладони.

– Ненавижу тебя!

– Не говори так. Это неправда.

– Правда! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Он стиснул зубы, молча развернулся и пошёл по тропинке. Славка смотрела ему вслед в каком-то обездвиживающем отупении, не в силах поверить, что он действительно уходит. Когда ветви шиповника вдоль тропинки перестали качаться, она побежала за ним, но не окликнула. Увидев светлую рубашку, резко остановилась и повернула на другую тропку, ведущую к иве. Оттолкнула лодку от берега и запрыгнула, сильно замочив подол платья. Ткань потяжелела и, облепив ноги, сковала движения. Славка гребла остервенело и торопливо. Задыхаясь от головокружения, она глотала влажный рассветный воздух и даже не замечала, что плачет.

Маму нашла у колодца и сразу же налетела ураганом.

– Сделай приворот!

Зофья поймала Славку за руку, всмотрелась в её зарёванное лицо.

– Ты ему сказала?

– Он ушёл, мама! Пожалуйста, сделай приворот. Я знаю, у тебя всё есть!

Взяв Славку за плечи, Зофья грубо её встряхнула.

– Нет. Ты сотрёшь его личность. И сама же его разлюбишь.

Славка вырвалась из рук мамы и снова кинулась к лодке, оставленной у реки, услышала, как вслед ей прилетели слова:

– Скажи ему!

И снова река, и занемевшие от усталости руки на вёслах, сбившееся дыхание и оглушительно стрекочущее сердце. Течение сносило всё дальше, Славка почти не сопротивлялась, только немного направляла лодку. Причалила у Шестого моста и сразу же побежала к дому бабы Любы. Опоздала совсем немного. «Нива» как раз исчезла за поворотом, пыль от колёс ещё не опустилась и витала над грунтовкой словно туман. Славка сделала два шага и остановилась. Молча смотрела на дорогу, пока пыль полностью не осела, и побрела обратно в лес.

Назад шла неспешно, неосознанно ступая только на чёртовы тропки. Время остановилось, зависло неподвижным воздухом и оглушающей тишиной. Славка вышла к домику лесника и удивлённо застыла перед дверьми. Она вообще не планировала сюда возвращаться, ноги сами принесли туда, где совсем недавно счастье казалось таким огромным, что распирало стены, сочилось туманом над подлеском и вздымалось вверх к облакам, где охотилось за стрижами. Сняв замок, она зашла в душную тёмную комнату и сразу же наткнулась взглядом на чёрный роуч. Сердце больно сжалось, будто его свело судорогой. Славка медленно сняла со стены венец и надела на голову, прохладные перья коснулись плеч, будто сложенные крылья. Она туго затянула ленты налобника и расправила по плечам нити из бусин и бисера.

Дорога к реке пролегала через оглушающую тишину и безмолвный лес. Птицы провожали Славку бузинными глазами и напряжённо молчали. Солнце едва поднялось над кудлатыми макушками дубов, но казалось, с момента разговора прошла целая вечность. Раздвинув ветви ивы, Славка приблизилась к воде, не остановилась, зашла в реку почти по пояс. Мокрое платье расплылось вокруг неё багряной кляксой, нижние перья венца намокли и потяжелели. Капиляпа обтекала её, слегка толкая течением и убаюкивая журчанием. Славка подняла лицо к небу и закрыла глаза. Вслушивалась в притихший лес, пыталась нащупать исчезнувшие звуки из леса и воды. Слёзы текли по лицу, срывались с подбородка и становились частью Капиляпы.

Она вдохнула, прижала руки к груди.

– Именем ветра, дыханием леса, заклинаю тебя, уходи, сероглазая боль.

Но боль не ушла, из груди переместилась ниже. Живот скрутило судорогой, длинной и острой. Славка согнулась пополам, но не закричала. В тёмной воде отразилось её искажённое болью лицо. Алая ткань слегка потемнела и словно щупальца обвилась вокруг голых ног. Боль всё не отпускала, разрывала тело изнутри и, накатывая волнами, перетекала в воду.

Славка стянула роуч и несколько секунд смотрела, как трепещут на ветру чёрные перья. Ласково погладив пальцем плотную бисерную вышивку, дёрнула в разные стороны. Венец жалобно затрещал, сверкающим дождём брызнули бирюзовые бусины.

Перья летели клочьями, но налобник сопротивлялся, резал пальцы, Славка рвала его осатанело, не обращая внимания на текущую по запястьям кровь и покалывание в пальцах. Подрагивающую поверхность реки усеял чёрный и серый пух, Капиляпа уносила его дальше и прятала в листьях лотосов и кувшинок, топила в русалочьих омутах. Когда пышный торжественный роуч превратился в жалкий обрывок с перьями, Славка судорожно всхлипнула и повязала на голову то, что от него осталось. Крису нравилось, когда она надевала венец, когда кружилась в нём, танцевала в полосах солнечного света и бродила по стволу ивы. А теперь он растерзанный и жалкий. Боль снова прострелила поясницу, обхватила живот и жаркой точкой сконцентрировалась под пупком. Славка опустила ладони в реку и пропустила сквозь пальцы розовую