Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Пусти, Клим, – прошептала она, и его губы накрыли ее рот, заставляя замолчать.
В груди словно сверкнула молния, тело пронзило током. Глаза закрылись, куртка выпала из руки. В голове билось набатом «нет-нет-нет», и Тоша уперлась руками Климу в грудь, желая оттолкнуть, но они словно не послушались – обвились вокруг его шеи, по-хозяйски зарывшись пальцами в каштановые волосы.
Его ладони скользнули ей на талию, опаляя кожу через слои одежды. Никогда еще Тоше не казалось нечто такое неправильное, как поцелуй с врагом детства, с женатым мужчиной, с отцом чужих детей, таким… правильным.
Как же давно она не целовалась. Да и все прошлые поцелуи с другими парнями ни в какое сравнение не шли с этим, одним единственным. Тогда она целовалась, потому что боялась опоздать, не поспеть за другими девчонками.
А сейчас она уже опоздала.
Стало жарко. Тоше казалось, она вдыхает жидкий огонь. Но стоило Климу чуть отстраниться, как ночной ветер хлестким ударом освежил лицо.
Она с опаской взглянула на его полураскрытые губы, блестящие в темноте глаза. Его грудь тяжело вздымалась.
– Прости, – хрипло сказал он, и это единственное слово отрезвило Тошу лучше любой пощечины.
Единственный способ не сгореть изнутри – сделать следующий шаг, заступиться, наконец, за себя. Снять чайник с огня.
Она прочистила горло, отошла назад. На этот раз он не удержал ее, не притянул обратно, а лишь смотрел, как она спиной двигается к «Москвичу».
– Знаешь, – Тоше хотелось сказать что-то колкое, чтобы он не думал, будто это был лучший поцелуй в ее жизни. – В следующий раз, когда надумаешь кого-то целовать, почисти зубы. Окурки на вкус не очень.
Она развернулась, молясь, чтобы с первого раза попасть дрожащей рукой в замочную скважину на водительской двери. Лживые слова так и жгли язык, но Тоша не готова была признаться даже самой себе, что от запаха Клима – этой вечной арбузной жвачки с примесью табака и шоколада – у нее подкашивались колени.
Она завела мотор, пристегнулась и рванула вперед, поглядывая на стремительно удаляющийся силуэт в зеркале заднего вида, освещенный фарами «Форда».
На следующий день Тоша, как и обещала, сидела на краешке койки в палате брата, смотрела, как он уплетает суп, и гладила его по здоровой руке.
– Прости меня, Мур. Дурацкие колодки, надо было сразу купить их!
– Брось, Тоха, – успокаивал он ее в ответ. – Погода была ужасная, не думаю, что дело было именно в старых тормозных колодках! Слушай, я что хотел тебе сказать, – он отставил пустую тарелку на тумбочку и попытался сесть удобнее. – В общем, м-м… У меня одна новость есть…
– Говори уже, – ободряюще кивнула Тоша. – Вряд ли она будет хуже вчерашней.
– Ну-у-у, – протянул он, многозначительно вскинув брови, – вообще-то я надеялся, что эта новость будет намного лучше! Короче… Я ушел с менеджмента.
– Что? – вытаращилась на него Тоша.
Тимур смутился.
– Я перевелся. Знаешь, я наконец понял! Хочу приносить пользу людям. Тем, кому она действительно нужна! – пылко сказал он, будто боялся, что Тоша не поймет его и начнет возмущаться. Но она лишь внимательно слушала. – Буду учиться на соцработника. Хочу помогать таким, как наш дедушка. Как деда Витя и баба Зоя, помнишь, те, что жили на Мельничной, чуть дальше твоего Морева? Хочу, чтобы они не чувствовали себя брошенными и одинокими.
У Тоши отчего-то снова защипало глаза, и она бросилась Тимуру на шею. Тот вскрикнул от того, что она задела больную руку. Пробормотав извинения, Тоша аккуратно обняла брата за плечи.
– Ты у меня такой молодец, – прошептала она.
В кармане джинсов что-то мешалось, и Тоша вспомнила про конфету, которая болталась с ней уже второй день подряд. Выудив смятую сладость, она вручила ее брату.
– Держи, – сказала она. – Ты заслужил. Это привет от дедушки.
Глаза у Тимура покраснели, и он поспешно опустил голову. Взял у Тоши конфету, сжал в руке.
– Ты уже была в полиции? – спросил он.
Тоша отвела взгляд.
– Кстати, об этом. Какая-то странная ситуация… Мы с Линой пришли, а заявления никакого и нет. Кириллина забрала вчера вечером.
– Серьезно? – вытаращил глаза Тимур. – Круто!
– Да уж…
– А ты переживала.
Тоша и не переставала переживать. Эта история с повесткой не давала ей покоя. Почему Кириллина забрала заявление? Она же была твердо намерена втоптать Лисицыных в грязь, лишь бы заполучить дом. Вдруг она придумала что-то более изощренное?
Тимур прервал поток ее мыслей.
– Слушай, не злись на меня за своего Морева. Ну, что я позвал его на чай тогда.
Тоша тут же напряглась. Выпрямилась, уставилась в пол.
– Давай не будем о нем. Тем более, это такая ерунда по сравнению с остальным.
Эта ерунда доставала ее все утро. Теперь, когда у Клима был ее номер телефона, он закидывал ее сообщениями.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Антонина, давай поговорим.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Пожалуйста.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Я приеду.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Все не так, как ты думаешь!
Она ответила ему лишь один раз.
ТОША: Не пиши мне.
После этого телефон стал еще больше разрываться от его сообщений.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Нам надо поговорить.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Я все объясню, пожалуйста, дай мне шанс.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Антонина.
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Ты работаешь сегодня? Или будешь у Тимура в больнице?
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Тоша, пожалуйста.
Она заблокировала его после того, как он назвал ее сокращенным именем. Телефон даже не сохранила – специально, чтобы не было соблазна ему отвечать.
Правда, цифры отчетливо въелись в память.
– Да-да, – поспешно кивнул Тимур, – я только хотел сказать, что мы с ним поговорили по-мужски.
Тоша вопросительно подняла брови, сдерживая улыбку. Ее мягкосердечный брат и поговорил по-мужски?
– Вот как?
– Ага. Он обещал тебя больше не доставать.
– Что, прям так и сказал?
– Ну, не совсем. Сказал, мол, это тебе решать.
Тоша фыркнула, скрестив на груди руки.
– И как это понимать вообще?
Тимур пожал плечами.
– Может, вам стоит поговорить?
– О чем? – ощетинилась Тоша. – О его жене и детях?
Брат пожал плечами. Долго теребил края обертки на конфете, а потом тихо попросил:
– Давай наберем родителей? Может, у них получится приехать?
И они позвонили в Африку прямо из больничной палаты. У Тоши словно язык развязался: слова сыпались, будто монеты из-под копыт золотой антилопы, и на душе стало легко-легко. Узнав о состоянии дедушки, увольнении Тоши и аварии, в которую попал Тимур, родители незамедлительно решили разорвать рабочий контракт. Тоша не поверила своим ушам, когда
