Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Приедешь – напиши! – буркнула она перед тем, как захлопнуть за ним входную дверь.
Но не прошло и пары минут, как Тимур вернулся с побелевшим лицом и дрожащей рукой протянул Тоше какую-то бумагу.
– Тут к тебе… – он запнулся. – Из полиции приходили. Встретил у калитки.
Тоша пробежала глазами по бумаге, ее губы беззвучно шевелились. Повестка.
Кириллина все-таки сдержала слово.
Они переглянулись, прочитав во взгляде друг друга ужас. Внутри у Тоши что-то взревело, словно проснулся огнедышащий дракон. Она никогда не чувствовала такой злости, как сейчас.
Положив повестку на комод, она бросилась к двери, но Тимур успел перехватить ее, сгрести в охапку, прижав руки к телу.
– Пусти! Я ее убью! – крикнула Тоша.
– Тихо, тихо, – он прижал ее голову к своей груди. – Не надо, Тоха. Успокойся…
– Ты что, не понимаешь? – она пыталась вырваться, но брат держал крепко. – На меня дело заведут… За что? За больного дедушку?
– Мы с легкостью докажем, что он не специально вломился к ним в дом. У нас же есть заключение врача, верно?
Тоша замерла, словно вмиг обессилев, повисла в его объятиях, как тряпичная кукла.
– Пусти, я не убегу, – тихо попросила она, и Тимур слегка ослабил хватку.
– Точно?
Она подняла голову, заметила легкую улыбку на губах брата.
– Точно. Ты прав, мы докажем.
Тимур потупил взгляд.
– У меня завтра важный семинар, а написано явиться в первой половине дня. Не хочу, чтобы ты шла одна. Может, попросишь Лину?
Тоша помотала головой, но потом задумалась. Идти одной было страшно.
– Да. Ты поезжай, Мур, а то опоздаешь. Обещаю держать себя в руках, – она погладила его по плечу. – Я позвоню Лине.
Брат еще раз обнял ее на прощание и ушел.
В воцарившейся тишине дома в голове завертелись мысли. А что, если Тоша не сможет отбиться от обвинений Кириллиной? Может, все же стоило рассмотреть ее предложение и продать дом? Они бы купили небольшую квартирку в Приволжске, наняли дедушке сиделку. А может, действительно пристроили бы его в какое-нибудь проверенное дорогостоящее место, где о нем могли позаботиться гораздо лучше, чем она сама.
Тоша прошла на кухню, уселась за стол и огляделась. Старая мебель, деревянные окна, щели в полу. Наверное, дому тоже было бы лучше, если бы он отошел Кириллиной. Та превратит его в конфетку: поклеит новые обои, перестелет полы, расставит повсюду стильные штучки. Поменяет окна на пластиковые, перекрасит фасад. Тоша бы не узнала свой дом. Да он уже был бы и не ее – Кириллина, как тараканов, вытравит из него дух Лисицыных.
К ней подошел Зверь, положил голову на Тошины колени. Она погладила пса по морде.
Нет уж. Обойдется Анфиса Дмитриевна! Лисицыны здесь жили, живут и будут жить.
Тоша ударила ладонью по столу, встала, похлопала себя по ноге, подзывая собаку:
– Пойдем гулять, Звереныш.
Порывшись в ящике прихожей, она нашла старый намордник Зверя и тяжко вздохнула. Пес носил его от силы пару раз: соседи сразу смекнули, что собака мирная и дружелюбная, веселая, как огромный щенок-переросток. Да и чтобы покусать кого-то, надо было приложить усилия, а Зверь для такого был слишком ленив. А теперь придется надевать ему эту неприятную вещицу для его же собственной безопасности.
Ничего. Если Кириллина думала таким образом выдворить их из дома – не дождется. Еще посмотрим, кто кого.
Они вышли, и Тоша набрала номер Лины. После разговора с подругой сразу стало намного легче – как будто она разделила груз своих бед пополам с ней.
Вернувшись домой со свежей головой, Тоша, машинально сморщив от запаха нос, зашла к деду в комнату на ежедневные процедуры. Пока переворачивала его на другой бок, чуть спину не сорвала – он так исхудал, что одни кости торчали, но при этом весил словно целую тонну.
Когда взбила ему подушку и начала кормить яблочным пюре из баночки детского питания, вдруг услышала:
– Нинка.
Тоша замерла, выронила из рук ложку деду на грудь, испачкала ему чистую футболку. Подбородок задрожал. Неужели он про нее вспомнил?
Но взгляд расфокусированно слонялся по пустоте, и Тоша приуныла. Скорее всего, опять разговаривал с бабушкой.
– Да, дедуль, это я, – все же сказала она, поднося ему новую порцию пюре. – Давай покушаем.
– Нинок… Фсе нрмльно, – нечетко сказал он, переложив руку с матраса на ее колени.
Тоша отложила баночку с детским питанием, взяла деда за руку. Отчего-то она была уверена, что в этот раз он обращался именно к ней.
«Все нормально». Ах, дедуля, если бы…
Он крепко схватил ее ладонь, и Тоша вдруг нащупала что-то острое.
Разжав ему пальцы, она увидела край красной обертки – все это время дед сжимал конфету.
Она разрыдалась в голос. Вспомнила, что пару месяцев назад, когда все еще было по-другому, Тимур вместе с чаем приносил и конфеты, и одну из них дедушка, видимо, как обычно, куда-то спрятал. Как она оказалась в его ладони, Тоша не знала, но приняла за маленькое чудо. Мятое, расплющенное, но чудо.
– Спасибо, деда, – Тоша утерла выступившие слезы, забрала конфету и поцеловала в лоб. – Я знаю, все будет хорошо.
Сладость действительно подняла ей настроение. Конфета так и пробыла с ней весь день до самого вечера – сначала в домашней одежде, потом перекочевала в карман рубашки под рабочим фартуком официанта. С наступлением сумерек разразилась первая весенняя гроза, и Тоша с восторгом поглядывала в окно, прислушиваясь к громыханию стихии. Ветви деревьев шуршали и путались под порывами ветра, а Волга через дорогу то и дело озарялась вспышками молний в унисон с мерцанием гирлянд в кофейне.
В районе девяти вечера буря улеглась, ушел последний посетитель. Тоша протирала столик, когда дверь вновь распахнулась, впуская в помещение холод.
На пороге стоял Клим.
Он что, преследует ее? Она уже хотела возмутиться. Какого черта ему от нее надо? Откуда узнал, где она работает?
Клим стоял на пороге и не двигался с места, и тут Тоша заметила его выражение лица. Сине-зеленые глаза были полны страха и нежности.
– Что? – тревожно спросила она одними губами, но Клим то ли услышал, то ли понял ее вопрос. Ответил:
– Тимур.
5
Потом Тоша конечно винила себя – она совсем забыла о замене тормозных колодок. А ещe не зарядила телефон – он сел во время ее смены в кофейне,
