Письма. Том второй - Томас Клейтон Вулф

Джулии Элизабет Вулф

Гарвардский клуб

Западная 44-я улица, 27

Нью-Йорк, 30 Ноября, 1929 года

Дорогая мама:

Я был очень занят своей книгой и проверкой стопок тем первокурсников, и не смог ответить на твое письмо так, как следовало бы. На следующей неделе я отправлю тебе более длинное письмо, в котором расскажу о некоторых вещах, о которых ты упомянула в своем письме. Здесь я могу лишь сказать, касаясь одного момента в вашем письме, что никому из тех, с кем я здесь общался, не приходило в голову, что Элиза [мать Юджина в романе «Взгляни на дом свой, Ангел»] была не кем иным, как очень сильной, находчивой и мужественной женщиной, которая проявила большой характер и решимость в борьбе с жизненными трудностями. Это, безусловно, то, что я чувствовал и чувствую о ней, и, поскольку я написал книгу, мое мнение должно быть таким же хорошим, как и чье-либо другое. Некоторые из самых умных людей в стране прочитали книгу и считают, что это прекрасная вещь, а главные герои – замечательные люди, и если это правда, то я не думаю, что нас должно сильно волновать мнение злобных и мелочных людей в маленьких городках.

Я напишу вам еще через неделю или около того. Вместе с этим письмом я шлю вам привет и пожелания здоровья и процветания. Я устал, но в дальнейшем буду больше отдыхать.

С любовью, Том

Максвеллу Перкинсу

Гарвардский клуб, Нью-Йорк

24 декабря 1929 года

Дорогой мистер Перкинс!

Год назад я не верил в мои творческие возможности и не был знаком с Вами. То, что случилось за этот год, многим могло бы показаться весьма скромным успехом, но для меня это источник восхищения и благоговения. Ибо свершилось самое настоящее чудо.

В моем сознании Вы и моя книга так тесно связаны, что я просто не могу отделить одно от другого. Я прекрасно помню не то, как писал ее, но как Вы впервые говорили со мной о ней и как мы с Вами над ней работали. Так уж я устроен, что помню и понимаю людей лучше, чем события. При слове «Скрибнерз» у меня становится тепло на душе; когда я слышу это слово, я прежде всего вспоминаю Вас, ибо Вы сделали для меня то, что, казалось, никто сделать не в силах: Вы даровали мне свободу и вселили в меня надежду.

В юности мы верим в существование героев-исполинов, тех, кто сильнее и мудрее нас, к кому в трудную минуту мы всегда можем обратиться за помощью и утешением. Потом мы начинаем понимать, что ответы в нас самих, в наших душах и сердцах, но желание верить в таких героев не проходит. Для меня таким героем-исполином являетесь Вы – краеугольный камень моего существования.

Все, что было связано с публикацией моей книги, я принял очень близко к сердцу – и успехи, и радости, и огорчения. Сейчас радость, гордость, торжество, вызванные публикацией, как-то померкли в моем сознании, но, как это всегда бывает, реальная повседневность вытесняет фантазию и наполняет наше существование истинным восторгом.

Даже если бы в этот год я только познакомился с Вами, и то я назвал бы его великим годом. Мне лестно называть Вас моим другом, и я хотел бы передать Вам в этот рождественский день мои самые глубокие и преданные чувства.

Том

Джулии Элизабет Вулф

25 Декабря,1929 года, 12:55

Миссис Джулия Э. Вулф

Спрус-Стрит, 48, Эшвилл, Северная Каролина

Самые сердечные пожелания веселого Рождества и счастливого и процветающего Нового года, я надеюсь, что вы можете наслаждаться многими другими благами в здоровье, счастье и процветании и в тепле.

Люблю вас, напишу на этой неделе

Том

Мэйбл Вулф Уитон

Гарвардский клуб

Нью-Йорк

5 января 1930 года

Дорогая Мейбл:

Длинное письмо, которое я обещал тебе написать, никак не получается. Если бы ты знала, какими были последние два-три месяца, ты бы поняла, почему.

Люди почти свели меня с ума – телефон звонит по двадцать раз на дню, и это кто-то, кого я не знаю, или не хочу знать, или встречал однажды, или кто знает кого-то, кто знает меня. Кроме того, я получаю десятки писем с приглашениями выступить, поужинать, написать. Мне нужно оценить все свои работы, надвигаются экзамены, а из «Скрибнерс» каждый день звонят и просят написать статью для журнала. Единственное облегчение в том, что «Скрибнерс» теперь будут платить мне скромную сумму денег каждый месяц, чтобы я мог жить [18 декабря 1929 года Перкинс написал Вулфу письмо, в котором говорилось следующее: «Мы глубоко заинтересованы в вашей писательской деятельности и уверены в вашем будущем, и мы хотели бы сотрудничать с вами, насколько это возможно, в создании нового романа… Мы с удовольствием возьмем на себя обязательство выплатить вам в качестве аванса за следующий роман сорок пять сотен долларов в рассрочку, из расчета двести пятьдесят долларов в месяц, начиная с 1 февраля». Соответственно, «Скрибнерс» произвел эти выплаты за месяцы с февраля по май 1930 года. К тому времени Вулф получил стипендию Гуггенхайма, а роман «Взгляни на дом свой, Ангел» заработал гонорары в размере 3500 долларов сверх уже выплаченного аванса в 500 долларов. Поэтому ежемесячные выплаты по новому роману были прекращены до 21 июня 1933 года, когда Вулфу начали выплачивать нерегулярные суммы по этой книге], и я прекращаю преподавание в феврале. Я должен немедленно приступить к работе над своей новой книгой, но если люди не оставят меня в покое, мне придется куда-нибудь уехать. Все, чего я хочу, – это немного покоя и свободы для работы – если все они будут покупать мою книгу, что ж, хорошо, но пусть оставят меня в покое. Я не хочу уезжать из Америки, но некоторые люди уговаривают меня уехать в Европу, чтобы жить там, где меня хотя бы не будут беспокоить. Английский издатель [A. С. Фрер-Ривз, редактор «Вильям Хейнеманн», который был наиболее тесно связан с книгами Вулфа. Позже он был председателем совета директоров этого дома] находится здесь и поручил мне работу по внесению некоторых сокращений в книгу. Англичане в восторге – говорят, что люди здесь замечательные, настоящие англосаксы, которых англичане понимают, – и что книга хорошо пойдет в Англии. Она выходит там в марте. [На самом деле она вышла только 14 июля.]

Я получил две или три сотни писем со всей страны. Как, ради всего святого, я буду на