'Фантастика 2026-111'. Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— А, Дубов, — его голос был хриплым спросонья. Фельдшер почавкал ртом и провёл рукой по лицу, просыпаясь. — Который час?
— Полседьмого утра, — взглянул на часы над его головой.
— Господи, всего час проспал, а надо ещё подготовиться к размещению раненых… Как себя чувствуешь, Дубов?
Пётр Васильевич попытался встать, но его мотнуло, и он рухнул обратно за рабочий стол. Колбочки, стоявшие справа, звякнули.
— Вполне. А вы, доктор?
— Как банный лист, на который жопой сел вонючий, волосатый мужик. Отвратительно. Где-то у меня было кофе…
— Сидите, Пётр Васильевич. Я сделаю, только покажите где что.
Кабинет фельдшера находился в небольшом закутке. Вообще, это было одно небольшое помещение с дюжиной пустых кроватей. За ширмой располагался стол, шкаф, пара стульев и тумбочек. Пётр с благодарностью принял мою помощь и подсказал, где лежат кофе, турка и газовая плитка. На последнюю я поставил вариться бодрящий напиток. Аромат молотых зёрен уже немного приободрил нас.
— Как пациент? — спросил, помешивая ложечкой бурую смесь.
— Стабильно твой волк. Жить будет, даже не сомневайся. Зачем он тебе?
— Сам не знаю.
— Хочешь проведать? — Фельдшер мотнул головой, а его глаза чуть не слиплись обратно. — Только сперва кофейку… попьём.
— Конечно, — усмехнулся я, разливая вскипевший кофе в эмалированные кружки.
Напиток окончательно вернул меня к жизни и взбодрил Петра Васильевича. После этого мы пошли проведать прооперированного щенка. В небольшом подсобном помещении фельдшер сделал что-то вроде лежанки из пары одеял и халатов. Волчонок лежал, свернувшись калачиком, и сопел. Живот и лапу стягивали бинты.
Я протянул руку, чтобы погладить его, и слепое животное встрепенулось, принюхиваясь к воздуху. А потом он ткнулся мне в палец и лизнул его.
— Вы теперь связаны, Дубов, — сказал Пётр Васильевич.
— Что? Как это?
— Я соединил вчера ваши сферы душ ненадолго, чтобы они обменялись энергией. Теперь в нём есть частичка тебя, а в тебе — его. Только прошу, никому не говори об этом ни слова. Подобные операции запрещены в Империи.
— Я могила, Пётр Васильевич.
Меня ведь тоже по голове не погладят, если узнают, что принёс в стены академии, где учится куча дворянских детишек, опасного хищника, пусть и из благих побуждений.
— Что планируешь с ним делать, Дубов?
— Пока бы выходить, а там посмотрим. Поможете?
— Знал, что ты попросишь, — сказал Пётр Васильевич, выходя из помещения и гася свет. Я вышел следом. Он протянул мне листок бумаги с печатными буквами. Слава богу, не каракули. — Вот список необходимых лекарств, которые скоро понадобятся. И ему нужно особое питание. И клетка. В общем, ознакомься со списком.
— Как мне вас отблагодарить?
— Сочтёмся как-нибудь, — отмахнулся доктор. — Только кличку не забудь придумать.
Я вышел из лазарета в приподнятом настроении и первым делом отправился на кухню. Там шкворчала на сковородках яичница, кипело молоко для каш, стучали ножи, нарезая хлеб… в общем, шла подготовка к завтраку. Я договорился с поварихами, чтобы они готовили молочную семь для волка по рецепту фельдшера и отправляли в больничное крыло. Сперва они, конечно, сопротивлялись, но когда я набросился на их еду и стал уплетать за обе щёки и нахваливать, сразу подобрели и согласились. А вот как быть с мясом, я пока не знал. Оно сейчас и не нужно, щенок ещё слишком мал, но вот потом… Ладно, там разберёмся. Буду ходить на охоту за опасными тварями, чтобы кормить волка лучшим мясцом.
После завтрака отправился в конюшни. Гнедого, как я и ожидал, пристроили в одно из пустых стойл. Лошадей в академии было не очень много, всего шесть, мой конь — седьмой. Я поймал конюшенного и нашёл в кармане ещё один крохотный камушек. Дал слуге и наказал, чтобы почистил коня и задал ему лучшего корма. Я вспомнил об обещании горячей кобылки для коня, но тут он и без меня, похоже, справился.
Гнедой шлёпал губами и ржал, заглядывая в соседнее стойло с белоснежной лошадью. Та тоже была крупнее обычных — мутантом в третьем поколении. Несколько недель назад помогла мне спасти похищенных Лакроссу и Агнес. А ещё у неё пышные ресницы. Она кокетливо хлопала ими, принимая ухаживания гнедого.
Здесь я надолго не задержался. Потрепал обоих по гривам и ушёл, чтобы не быть третьим лишним.
Во двор через открытые ворота въехала военная машина с пулемётом на крыше, за ней вереницей потянулись тёмно-зелёные автобусы. Остальные студенты возвращались из похода. Я вышел на улицу. У входа в здание академии стоял Пётр Васильевич, рядом с ним — ещё немного заспанная Оксана и низенький директор. Двери автобусов открылись, и повалила толпа. Тут же началась суматоха. Тех, кому не повезло получить ранение, сразу отправили в лазарет. Остальных собрали в кучу возле небольшой сцены. На неё взобрался директор.
— Дорогие студенты! — заговорил он. — Буду краток. Счастлив видеть вас всех вернувшимися из этого опасного приключения почти целыми и невредимыми. Вы много пережили, поэтому сегодняшние четверг-пятницу я объявляю выходными днями! Отдыхайте и набирайтесь сил перед новой учебной неделей!
Объявление директора студенты встретили одобрительным гулом. Никого не прельщала необходимость сразу после ночного нападения идти на уроки. Скорее всего, два факультета в полном составе прогуляли бы занятия сегодня. И директор это понимал.
— Дубов! — Степан Степанович спустился со сцены и подошёл ко мне. Я стоял немного поодаль, а ученики начинали расходиться. Где-то там и мои вещи должны быть… — Рад видеть вас в полном здравии. От лица всей Пятигорской академии благодарю вас за сохранение жизней учеников. Утром прибыл гонец от Сергея Михайловича, он-то и рассказал всё о ваших подвигах. Помните, как-то я сказал вам, что вы можете стать новым героем? Похоже, всё к этому и идёт, хе-хе! А ещё я слышал, что ваша связь с Инсектом стала лучше. Это правда?
— Да, Степан Степаныч, — я не стал отпираться. — Двигаться в нём я пока не умею, но научился призывать щитовое корневище. Полезная штука в бою.
— Ага, и оружием неплохим разжились, — он осмотрел меня с ног до головы через большие очки. Выглядел я так себе. Грязная жилетка, штаны в соляных
