Хрустальная ложь - М. Эль

Глава 53

Виктор внёс Валерию в дом так бережно, словно она была сделана из света — или из того, чего он больше всего боится потерять в этом мире. Она держалась за его воротник, устало, почти бессознательно, как ребёнок, который боится проснуться и обнаружить, что всё это — лишь сон. В гостиной все замолчали, когда он прошёл. Только её тихое, неровное дыхание и его размеренные шаги звучали отчётливо в звенящей тишине.

Он осторожно опустил её на огромную, мягкую кровать в одной из гостевых спален, но едва попытался выпрямиться — как она схватила его за рукав. Слабой, но цепкой рукой, словно боялась, что он исчезнет.

— Не уходи… — прошептала Валерия, её голос был едва слышен.

Виктор замер. Медленно снова сел рядом, обхватил её ладонь своими пальцами, передавая своё тепло.

— Я никуда не уйду, любимая. Только пусть врач ещё раз посмотрит. Убедится, что всё в порядке.

— Потом, — Валерия нахмурилась, слабый отблеск её обычной упрямости. — Не хочу… врачей. Я устала от них.

Он тихо рассмеялся, почти беззвучно, но в этом смехе было столько нежности и облегчения. — Конечно. Как скажешь, моя девочка.

И накрыл её ладонь двумя своими — тёплыми, сильными, словно защищая её от всего мира. Она успокоилась. Как будто только так её сердце могло продолжать биться ровно, под защитой его прикосновений.

Снизу, из гостиной, слышались голоса — тихие, напряжённые. Её команда не знала, чего ждать, впервые оказавшись в доме клана Энгель — и в доме самого Виктора.

Виктор встал, осторожно высвобождая руку.

— Ляг, Змейка. Я рядом. Отдохни.

Он пошёл к дверям, и она впервые позволила себе закрыть глаза, зная, что он не исчезнет, что его обещание было истинным. Его люди стояли в одной стороне — ровно, начеку, словно готовые к бою. Её итальянцы — в другой — разгорячённые, нервные, готовые драться за свою госпожу, за её честь.

Первым подал голос Саль, его тон был настороженным:

— Надеюсь, ты понимаешь… если бы с ней что-то случилось…

— Дело даже не обсуждается, — спокойно ответил Виктор, его голос был низким, но безмятежным. — Я бы уничтожил всех, кто осмелился её тронуть. До последнего человека. Мы одинаковые в этом.

Диего вышел вперёд, его взгляд был прямым. — Ты её любишь?

Виктор даже не моргнул. Его ответ был мгновенным и безоговорочным. — Да.

Его люди переглянулись, словно им подтвердили нечто важное.

Итальянцы будто синхронно выдохнули, в их позах появилось чуть больше расслабленности.

— Ладно, — сказал Диего, уже мягче. — Тогда мы тут… ненадолго побудем. Пока она не поправится.

— Мы все защищаем одну женщину, которой на месте не сидится. — Хмыкнул Виктор, лёгкая усмешка тронула его губы. — Живите сколько хотите. Лишь бы Селина вас не перекормила своими изысками.

И впервые две группы мужчин, которые ещё недавно были готовы перегрызть друг другу глотки, засмеялись. Настороженно, но чуть-чуть ближе, этот смех прорезал напряжение.

Валерия проснулась от тишины. Не той мёртвой тишины, что была в операционной, а от мягкой, спокойной тишины дома. Она открыла глаза и увидела Виктора — он сидел в кресле возле кровати, локти на коленях, голова опущена, его дыхание было ровным и глубоким.

Он заснул, но даже во сне держал её руку в своей, его пальцы были крепко переплетены с её.

Она тихо улыбнулась, её сердце наполнилось нежностью.

— Виктор…

Он открыл глаза мгновенно, словно никогда не спал, его взгляд был сразу же сфокусирован на ней.

— Ты в порядке? Тебе больно? Что-то случилось?

— В порядке, — она погладила его пальцами по щеке, её прикосновение было слабым, но искренним. — Просто… спасибо.

— За что? — он опешил, его лицо было полно недоумения.

Её голос стал едва слышным, полным глубокого смысла.

— Что нашёл меня. Всегда.

Виктор наклонился и поцеловал её лоб — долго, мягко, почти отчаянно, словно это был самый ценный поцелуй в его жизни.

— Я больше тебя не отпущу, — прошептал он ей в волосы. — Никогда.

Валерия проснулась раньше, чем он, и обнаружила, что лежит поперёк его груди, её голова покоилась на его плече, а рука обвивала его талию.

Она ворчливо шевельнулась:

— Ты мешаешь мне дышать.

Виктор сонно улыбнулся, его глаза были ещё закрыты.

— Ты сама на мне лежишь, Змейка.

— Это не считается.

— Конечно. Всё, что делает моя девочка — не считается.

Она легонько стукнула его кулаком в плечо, и он рассмеялся, его смех был глубоким и счастливым.

В доме было тихо. Не та угнетающая тишина больницы, где каждый шорох казался предвестником беды, а живая, домашняя. Где пахло свежим хлебом, только что сваренным кофе, чистыми простынями и… безопасностью. Ощущение было настолько непривычным, что Валерия долго не могла к нему привыкнуть.

Виктор ушёл в кабинет на важный звонок, оставив свои вечные слова на прощание, сказанные с нежной, но строгой интонацией:

— Не вставай. Не двигайся. Не смей думать о работе. Иначе привяжу тебя скотчем к кровати. И твои итальянцы не помогут.

Она его послала, конечно. Мысленно, а может, и вслух, тихо. Но лежала. В футболке, что всё ещё пахла им, укрывшись одеялом.

Валерия сидела на диване, завернувшись в мягкий плед, когда тихий, почти неслышный стук раздался в дверь её комнаты. Она не ждала никого, кроме Селины или одного из своих парней.

Она удивилась:

— Войдите.

Открылась дверь — и появился Люциан. С тем же спокойным, чуть усталым выражением лица, но его глаза были мягче обычного. В руках он держал чашку чая, которую явно приготовил сам — не доверив никому, зная её пристрастия.

— Можно? — спросил он, его голос был тихим и уважительным.

— Конечно, — улыбнулась Валерия, приподнимаясь, чувствуя себя немного неуклюже в своём положении.

Он подошёл, протянул ей чашку. Пар поднимался тонкой струйкой.

— Мята, немного меда. Виктор говорил, что после операции у тебя бывают приступы холода.

Она замерла — Виктор говорил? Он помнил это, даже в том аду? Он поделился этим со своим отцом? Она отвела взгляд, чувствуя, как невидимая стена внутри неё слегка дрогнула, а затем обрушилась.

Сердце стукнуло больнее, чем рана, от нахлынувшего тепла.

— Спасибо, — тихо сказала она и взяла кружку, её пальцы слегка дрожали.

Люциан сел в кресло рядом, его движения были спокойными и размеренными.

Они несколько секунд молчали. Это была не неловкость — а тёплая пауза, наполненная невысказанным пониманием.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Люциан, его взгляд был проницательным.

— Потерпим, — ответила девушка привычно, потягивая тёплый чай, который успокаивал горло.

— Это я понял. Но я спрашиваю