'Фантастика 2026-111'. Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

Он косится. Смотрит на меня. Глаза — мутные. В них что-то мелькает. Не страх. Не боль. Нечто иное

Молчит. Стремительно выбрасывает вверх правую руку. Едва успеваю перехватить. Встретить когтями своей левой. Второй своей рукой выхватываю складной нож. Выбрасываю лезвие. Вбиваю сталь ему прямо в мутный глаз.

Тело заваливается набок. Дёргается раз, другой. Затихает. Готов.

Встаю. Шатаюсь. Красное перед глазами никуда не делось. Рёбра в крошево. Под ними — месиво; Сочится. Болит.

Соображаю туго. Мысли едва ползают. Оглядываюсь.

Первый азиат — мёртв. Лежит лицом в луже собственной крови.

Второй — тоже сдох. Тэкки постарался. Башка разрублена почти надвое. Брусчатка в красном и сером.

Чжан… Пузатый китаец лежит в десятке метров. Пытается ползти. Скребёт пальцами по камню. За ним тянется кровавый след — Тэкки достал его, когда тот пытался бежать. Глубокая рана на бедре. Ещё одна — на спине.

Жив. Пока. Скулит, зажимая рану на ноге.

Один из свенгов тоже пока не сдох. Тот, которому вспороли живот. Тоже ещё дышит. Глаза открыты. Смотрит на меня. На когти. Кровь и трупы.

Едва шевелится. Но всё видит.

Тэкки подходит. Револьвер в руке. Сам целый — ни царапины. Смотрит на меня.

— Тарг? — в голосе тревога.

Хочу ответить — но из горла снова вырывается только хрип. Сплёвываю кровь.

А где-то не слишком далеко воет сирена. Полицейская.

Глава II

Сирена снова воет. Теперь совсем близко.

Перед глазами — алая пелена. Сквозь неё едва пробивается свет фонаря. Шатает. Рёбра горят огнём. Каждый вдох, как пилой по лёгким.

Но останавливаться нельзя.

— Тарг? — голос Тэкки. Где-то справа. Или слева. Направление плывёт.

Чжан. Нужен Чжан. Спросить.

Китаец лежит в луже собственной крови. Скулит. Пытается отползти, загребая руками по грязному асфальту. Бедро рассечено. Живот проколот. Не жилец. Если ему прямо сейчас не помочь.

Шаг. Ещё один. Зверь внутри рычит, требуя добить. Согласен. Но сначала — вопросы.

Опускаюсь на корточки. Мир качается. Желудок скручивает голодный спазм. Регенерация выжгла всё, что могла. Сам не понимаю, каким чудом ещё жив.

— Кто это был? — хриплю я. — Здесь.

Сил на то, чтобы сформулировать вопрос детальнее, не хватает. Сам Чжан таращится на меня. Глаза бегают. Губы трясутся. От него воняет мочой и кровью.

— Знакомые… — выталкивает он из себя слово он. — «Драконы». Просто бухали.

Значит, двое татуированных — точно из банды. Ожидаемо.

— Третий? — едва не заваливаюсь на асфальт, в последний момент уткнувшись в него рукой.

— Н-не знаю точно… — Чжан давится словами. — Он их знал. Я сам впервые увидел.

Жаль, бандиты мертвы. Им бы я тоже задал пару вопросов. Или нет — сам сейчас едва держусь на ногах.

— Не убивай! — срывает на скулёж китаец. — Я заплачу! Сколько хочешь? У меня есть бабло! Связи! Я могу…

Он говорит дальше. Не останавливается. Мольбы, обещания, угрозы вперемешку со слезами. Белый шум.

Сирена. Вроде ещё ближе. Уши сейчас едва слышат.

— Резать? — подскакивает Тэкки.

Нож в руке. Глаза блестят. Киваю.

Чавкающий звук. Хрип. Чжан дёргается и затихает. Тишина.

— Обшарь, — с натугой выталкиваю из себя слово. — Карманы.

— Уже, тарг, — варраз помахивает сумкой, которую держит в руке.

Молодец. Когда только успел. Хочу это сказать, но не выходит — рот отказывается открываться, а перед глазами всё плывёт красным. Поэтому просто машу рукой.

Взгляд скользит по свенгу. Тому, которому вспороли живот. Может, ещё жив? Возможно, стоит…

Нет. Глаза открыты. Стеклянные. Грудь не движется. Сдох.

Одним свидетелем меньше.

— Тарг, валить надо, — Тэкки-тап дёргает меня за рукав. — Мундиры близко.

Жрать. Срочно. Вот что мне надо. Пока сам не сдох. Но гоблин прав — сначала оторваться.

Уходим. Короткий рывок по проулкам. Шатаясь, отталкиваясь от стен и пачкая всё в крови. Полицейские не преследуют. Раз убитые из банды, они и палец о палец не ударят. Внутреннее дело кварталов.

Вот и хорошо. А мы идём. Шаг за шагом. Подальше от трупов и звуков сирены.

Голова гудит. Мысли едва ворочаются внутри. Чжан. Жирный ублюдок мёртв. Что удивительным образом радует. Но «Драконы»? Что он им сказал? Успели они связать очевидное и поделиться с кем-то? Рассказать о странном гоблине, который живёт в лапшевне? Или они слишком туповаты для такого?

Япь! Как же хочется жрать!

Ноги заплетаются. Рёбра взрываются болью при каждом шаге. Регенерация жрёт меня изнутри. Требует топлива. А его нет. Из какого-то окна тянет ароматом лапши. Но слишком высоко.

Я должен был взять батончики! Идиот. Много, а не пару. Которую сожрал по дороге из трущоб назад.

Поворот. Ещё один. Где мы? Сколько ещё идти? Оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить место, но глаза застилает красное. Почти ничего не вижу.

Не дойду. Понимание приходит в ту же секунду. Ясно. Как цифры в квартальном отчёте.

Тело сдаёт. Зверь внутри едва шевелится — измотанный и злой. Он держал меня на ногах весь этот путь. Больше не может. Если возьмёт еще немного от резервов — я всё равно сдохну.

Стена. Шершавый кирпич под ладонью. Приваливаюсь. Сползаю вниз. Ноги больше не держат.

Алый туман перед глазами становится гуще. Совсем непроглядным. А ведь всё из-за того, что не взял с собой батончики. Обидно.

— Ты чё, тарг? — голос Тэкки-тапа. Рядом. Встревоженный.

И его же силуэт. Склонившееся ко мне лицо, которое я едва вижу. Темнота.

Глава III

Кто-то бьёт по щекам.

Больно. Раздражает. Хочу отмахнуться, но руки не слушается.

Запах. Бьёт в нос. Ошеломляет. Заставляет внутреннего зверя рычать. Мясо. Тесто. Жрать!

Глаза не открываются, но удаётся распахнуть рот. Вонзаю зубы источник запаха. Жую. Глотаю. Ещё. Ещё!

Маслянистое тесто. Мясной фарш. Лук. Специи. Никогда не думал, что еда может быть настолько вкусной.

Пища проваливается вглубь. Расщепляется. Почти мгновенно. Слишком мало… Ещё.

Кусок. Другой. Третий.

Наконец получается распахнуть глаза. Красная пелена перед глазами поредела. Мысли — заворочались. Медленно. Тяжело. Но заворочались.

Тэкки. Стоит надо мной. В руке — кусок одуряюще пахнущей еды. Пирог? С мясом.

— О, тарг! — скалится гоблин. — Очнулся. Я уж думал — всё, кирдык тебе.

Скалю зубы в ответ. Протянув руку, забираю последний кусок. Сжираю. Морщусь от боли, которая заливает район изувеченных рёбер. Регенерация пошла. Вжимаясь спиной в холодную стену, около которой сижу. Стискиваю зубы. Когда чуть привыкаю к боли, поднимаю взгляд на