Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Народ начал расходиться. Григорий спустился с телеги, вытер топор о снег. Подошёл к Олене, положил ей руку на плечо.
— Всё будет хорошо, — сказал он, и побрёл домой.
* * *
К концу октября пошёл снег и, судя по всему, таять не собирался. Была ещё пара относительно солнечных деньков, но весь снег уже не растаял. Таким образом, к концу месяца уже были двадцати-тридцатисантиметровые сугробы.
То, к чему мы готовились, неумолимо приближалось.
Я каждый день объезжал округу, наблюдая за ходом работ. Ров, колья, запасы, лошадей.
Голова была забита всем этим. И каждый день этой забитости становилось больше, а не меньше…
Но ощущение обратного отсчёта я окончательно ощутил в тот момент, когда на крыльце моего терема оказался Майко.
— Дмитрий Григорьевич, — выдохнул он, — пришло сообщение из Москвы.
Я молча протянул руку и Майко вложил трубочку. Сев на лавку рядом с Алёной, я развернул крохотное послание.
«Ахмат собирает войско. Тумены идут к Суре».
— Что там? — спросила Алёна.
Я свернул пергамент и повернулся к Майко.
— У тебя голубь для Москвы есть?
— Есть, господин. Один. Второго я бы не хотел трогать, оставить на крайний…
— Один и нужен, — я сделал паузу. — К обеду зайдёшь ко мне. Я подготовлю ответ для регентши.
— Сделаю, господин, — он поклонился, вышел.
Я же повернулся к Нуве.
— Найди Ярослава. Передай ему, что я просил его подойти.
Нува кивнула и тоже покинула горницу.
Алёна смотрела на меня и ждала.
— Собирайтесь, — сказал я.
— Куда?
— Ты, Инна, Олена, дети, Глафира с Иваном тоже. Поедете с Ярославом в Нижний Новгород. Через два дня, как он соберёт людей.
— Дима…
— Алёна.
— Мы же говорили…
— Говорили. И ещё раз поговорим, и ещё. Но ничего не меняется и не может измениться.
Она взяла меня за руку.
— Я никуда не поеду, — рубленными словами сказала она.
— Алёна. Послушай меня. Я сейчас не спрашиваю.
— Дима, моё место здесь… с тобой.
— Твоё место там, где безопасно для нашего ребёнка. — Я посмотрел на неё, надеясь найти понимание. — Мне будет легче, зная, что ты в безопасности. — Дима…
— Я ставлю тебя перед фактом. Ты едешь в Нижний. С Ярославом. Когда он скажет, тогда и едешь. Точка.
Глава 7
К Григорию я пошёл сразу, не заходя обратно к себе. Знал, что, если задержусь Алёна продолжит этот пустой разговор.
— Чего не в духе?
— Голубь из Москвы пришёл. Ахмат начал собирать войско. Не знаю откуда, но Марии Борисовне стало известно, что туманы по Суре собираются до нас идти.
Григорий несколько секунд молча смотрел на меня и, набрав воздуха в грудь, крикнул.
— Глафира! Иди сюда.
Пока она шла, он спросил.
— Когда своих в Нижний Новгород отправляешь?
— Завтра. — И тут же добавил. — Я с Ярославом на днях разговаривал, и мы только и ждали этих вестей. Честно, надеялись, что Ахмат не пойдёт войной, и тогда не надо будет Алёну лишний раз в её состоянии в дороге трясти.
— Ну, что поделаешь, — сказал Григорий, и в этот момент вошла Глафира с Иваном на руках. — Глафира, начинай собираться. В Нижний Новгород поедешь.
— Что стряслось?
Я переглянулся с отцом. Он чуть кивнул… мол, говори, чего тянуть.
— Большая Орда войско собирает. К нам пойдут.
— Вот оно как… — Рука её невольно потянулась к груди. Перекрестилась один раз. — Ох, Божечки, что ж теперь будет-то.
— Всё хорошо будет, — Григорий шагнул к ней, слегка обнял. — Ты Ваньку с Ивой собирай. Нам с Дмитрием спокойнее, если вы там, в Нижнем будете.
— Да-да… конечно, конечно, — сказала Глафира, и по её лицу потекли слёзы.
Честно, для меня сегодня это уже был перебор слез, и я, показав Григорию на дверь, тем самым говоря ему, что пошёл, махнул ему рукой и вышел.
Олена встретила меня в горнице. Стояла у печи, и весь её вид говорил, что она хочет со мной поговорить. И я бы её обошёл, но она шагнула наперерез.
— Дим.
— Что?
— Так нельзя. Алёна беременна, поговори с ней по-человечески.
Я посмотрел на неё и еле сдержался, чтобы не послать куда подальше. Спрашивается, а какое у неё есть право лезть в мои отношения с женой? Она мне кто? Бляяяяяяя….
— Олен, не лезь, — прошипел я. — И запомни, как мне со своей женой говорить, я сам разберусь.
Она несколько секунд смотрела на меня, после чего поклонилась, тем самым выражая свою обиду, и вышла из горницы.
Я и без неё собирался поговорить с женой. Но какого чёрта она лезет?
— «Замуж… её надо непременно выдать замуж! Дам охрененное приданное и по весне сбагрю её!»
Становилось всё сложнее держать её на расстоянии. И хоть пока всё было в пределах нормы, но мысли иногда всё-таки посещали… скажем так, нехорошие.
Сев за стол, я налил себе травяного взвара, выпил и пошёл в спальню.
Алёна лежала на кровати, лицом к стене. Не спала… по дыханию было слышно. Но обиженку играла как надо.
Я сел на край.
— Не хочу с тобой говорить, — проворчала она в подушку.
— Алён, ну надо, — я тяжело вздохнул. — Ты ж понимаешь, здесь тебе не место. Ну какое тебе место в осаде?
Она ещё плотнее повернулась к стене. Я положил ладонь ей на плечо, провёл вверх, к шее. Начал разминать, так как знал, что там ей особенно нравится, когда мнут.
— Алён, ну в самом деле, чего ты как маленькая? — спросил я.
Она резко развернулась.
— Я не маленькая! — возмутилась она.
— Конечно, не маленькая. Я этого и не говорю. Я говорю, что ведёшь себя как маленькая. Подумай о ребёнке. Ну кому нужна твоя показная храбрость? Ты ж не с вилами на татар побежишь, если прорвутся.
— А побегу! — обиженно произнесла Алёна, и я еле сдержался, чтоб не засмеяться.
— Ну вот. А говоришь — не ребёнок. Ты ж вилы в руках сроду не держала. Не знаешь, с какой стороны браться. А туда же, биться она собралась.
— Дим… ну не хочу я уезжать. Сердце не на месте. Пожалуйста, позволь остаться мне с тобой, а?
Я выдохнул и перебрался поближе, к её подушке. Погладил по голове, убрал прядь со лба.
— Поверь, ты уезжаешь ненадолго. Главное, дождаться, пока татарва придёт. Мы их быстренько приголубим, зубы обломаем… они и
