Современный зарубежный детектив-7 (Крутой детектив). Компиляция. Книги 1-27 - Сара Парецки

– Послушайте, начальник, вы уверены, что Равель и Кьяру не справятся с этим делом? Вы уверены, что возвращая его назад, мы не пострадаем как прошлый раз? – тараторил взволнованный заместитель Леон Жозеф

– Мы проходили это сотни раз, Леон! Да, я не терплю его, да, чёрт бы его побрал, если бы мог пристрелил бы его сам, но мы и так зашиваемся – до конца квартала с такими темпами мы точно не дотянем. Мы себе этого позволить не можем, а у него и так прочная репутация. И этот хренов район он знает как свои пять пальцев – у него столько козырей, что комиссар Равель со своим помощником Кьяру просто сопливые школьники в гольфах на его фоне. Там, где он входит с ноги, их замочат ещё на подходе к дверному косяку.

– Чёрт, досадно, конечно. Не хотелось бы мне его рожу видеть здесь снова. Всё-таки… Начальник, у меня неотступающее ощущение опасности, нутром чую, клянусь, мы серьёзно рискуем!

– И мне не хотелось, Леон, ох, как не хотелось! Да, рискуем, но риск будет оправданным. Тем более, Леон, никакой опасности нам не грозит – везде, где только он мог взболтать бурю в стакане, он уже это сделал. А сейчас у нас столько чёртовых дел накопилось, что мы больше рискуем своими местами, если он не вернётся.

– Это всё из-за Марсьяля? Секретарша сказала, что он приходил вчера и был не один. С ним был человек, который не оставил карточки, полагаю, это был либо один из людей Ива или он сам.

– Да, так и есть, чтоб им сдохнуть! Оббивают пороги чуть ли не каждый день, но вчера они меня не застали. И всё представь себе по тому, что какая-то забегаловка на пляс Пигаль лишилась отборной певички. Она была у них курицей, дающей золотые яйца. Но причина была не только в этом. Видимо у этой цыпочки были такие знакомства, о которых лучше не говорить вслух – ко мне тут уже не раз «постучали» из высшего света. Знаешь, если мы не раскроем это дело, то рискуем столкнуться с новым витком разборок и погромов от Монмартра и выше. А Департамент ещё с прошлого раза намекал мне, что если мы допустим подобный массовый «гоп-стоп», то нас ждёт перемещение куда подальше…

Последняя ремарка Бруссо не на шутку взволновала Жозефа, он будто током шарахнутый подскочил на месте:

– Перемещение? О чём вы говорите, неужели прямо на север Франции?

Бруссо иронично улыбнулся:

– Дай Бог чтоб не на север Алжира или не на окраину света – Мартинику. Я слишком привык к хорошей жизни, чтобы под задницу лет изображать из себя героя-вояку. Предпочитаю избегать подобных разговоров с управлением, а лучше и вовсе не давать им пищу для подобных мыслей.

– Алжир… Я слышал, если к власти придут голлисты, то нам это не грозит – в стране грядут колоссальные перемены…

– Мне всё равно, кто там придёт – меня интересует лишь прочность моего положения, Леон. Так что, давай звони этому подонку. Нет – отправляйся за ним. Любой ценой, Леон, ты должен его сюда притащить, слышишь?! Достань его хоть из-под земли, но чтобы он был здесь до завтрашнего полудня! В противном случае, даже не думай паковать чемоданы – можешь сразу застрелиться.

И мсье Леону Жозефу пришлось отложить все значимые дела на второй план и незамедлительно отправляться на поиски Конте, ведь обрывать провода было бесполезно – телефонистка уверила, что номер больше не обслуживается…

Если вы хотите набраться – не важно, чего именно – начиная от впечатлений и заканчивая крепким градусом, бульвар Клиши всегда придёт вам на помощь. Скрывая за плечами мученическое прошлое, эта колоритная эспланада предстаёт вместилищем человеческого порока и непрерывной эйфории, которая окутывает каждого своей охмеляющей атмосферой, но и где для каждого всегда найдётся свой уголок.

Осенний ветер с лёгкой хрипотцой подгонял опавшие листья молоденьких клёнов, знаменитых каштанов и сгорбленных дубов прямо под шаткие столики местных бистро, не упуская попытки приоткрыть пестрящие афишами двери многочисленных кабаре. Небезызвестная улица Мартир жила синхронно с её завсегдатаями – вместе с ними гудела до глубокой ночи, вместе с ними страдала по утрам от похмелья. Именно на этой мощёной улочке и было последнее, доподлинно известное пристанище комиссара Конте. Мсье Жозеф хорошо знал дорогу, но несмотря на безотлагательность визита шёл как будто из-под палки.

На последнем витке улицы в несменной суете расположилась выносная торговля – под ногами то и дело хрустели и лопались сочные виноградины прованских полей. На самом углу фасада, покрытого тёмными пятнами, прямо над без умолку тарахтящими торговцами, без каких-либо намёков на обжитость виднелись довольно большие арочные окна. «Улица Мартир, 65» – гласила неприветливая, потёртая иссиня-чёрная табличка.

Лавируя меж коробок недовольных продавцов, Леон Жозеф протиснулся к входной двери старого и уставшего дома, которую язык не повернётся назвать парадной. Узкий коридор лестничной площадки второго этажа предстал запущенным, пыльным и одиноким. Под дверью квартиры номер семнадцать скопилась солидная стопка газет, до половины успевшая пожелтеть от времени, а из тонкой щели дверного проёма ерошились веера из записок и счетов. Жозеф насторожился, но отступать было нельзя. Постучав в соседскую дверь, он выдернул самую первую газету из стопки: «Вечерняя Франция. Июнь 1957. Прекрасно, всего лишь четыре месяца назад. Неужели этот мерзавец куда-то запропастился?». В это время послышалось нарастающее шарканье за соседней дверью и сиплый, старческий кашель. После продолжительного дребезжания цепочкой, в дверном проёме показался худощавый старик:

– Что вам здесь нужно?

– Добрый день, мсье. Простите за беспокойство, но мне очень важно узнать о вашем соседе, мсье Конте. Вы давно видели его дома?

Глубокий старик злорадно засмеялся, да так, что у любого от его будто загробного хохота побегут мурашки по телу.

– Давно, ещё как давно! Более того, я вам готов сообщить, что ваш мсье Конте сменил место жительства.

– Чёрт, а вам известно, куда он переехал?

– Конечно, достопочтенный, конечно, известно! На восток, на самый восток!

– Восток? Он уехал из Франции? – Жозеф пытался перекричать лающий кашель старика, звеневший по ушам наперебой с его неприязненным хохотом.

– Как раз таки остался навсегда – он переехал к отцу Лашезу!

Леон побледнел и покрылся холодным потом: пиши пропало? Восток, о котором говорил старик, было ничто иное как восточное кладбище Парижа Пер Лашез.

Бравурная улица Мартир не умолкала. Жозеф в разгорячённой спешке забежал за поворот – и как заведённый оббегал все злачные места Клиши. За