История Глории - Стейс Крамер

– …прости, что испортила твой день рождения.

– Это самый лучший день рождения в моей жизни. Со мной рядом мои друзья, и моя любимая девушка лежит со мной на кровати. Да я и мечтать о таком не мог.

Стив целует меня в лоб. Накрывает одеялом. Моих сил хватает лишь на то, чтобы крепко сцепить наши ладони. Мы одновременно закрываем глаза. Я слышу его ровное дыхание и медленно засыпаю.

С каждым днем мои чувства к Стиву растут с невероятной силой. Теперь я понимаю слова Ребекки. Я боюсь серьезно влюбиться. Я боюсь его потерять.

Часть 11. Крушение

Day 44

Я просыпаюсь от противного раздирающего чувства тошноты. Веки с трудом приподнимаются. Во рту все пересохло, дико хочется пить. Горло дерет.

Стив еще спит. В доме царит глубокая тишина. Ни малейшего звука и движения. Словно все вымерли после вчерашнего веселья.

Я сажусь на край кровати. Руками держусь за виски. Так больно бьет, что хочется на стену лезть. Никогда мне еще не было так плохо. Я чувствую, как от меня за несколько метров пахнет алкоголем. Медленно встаю. Голова начинает кружиться, боль накатывает с новой силой. Мелкими шажочками выхожу из комнаты, стараясь не разбудить Стива. В гостиной такой бардак, наш дом похож на настоящую свалку. В каждом углу по большой куче бутылок, какие-то бумажки, упаковки из-под сигарет валяются по всему периметру дома. Стол перевернут, огромные темные разводы на и без того уже грязном паласе. Каким-то непонятным образом следы кетчупа оказались на стене. Или это вовсе и не кетчуп…

На столе среди груды мусора я нахожу бутылку с остатками текилы. Делаю глоток, мне становится немного легче.

Душ. Сейчас хочется только окунуться в ледяную воду и хоть на секунду забыть о своем мерзком состоянии. Я открываю ванную и вижу, что на полу лежит какой-то парень. Из коврика для унитаза он сделал себе «подушку».

– Эй, вставай! – говорю я, – вставай, быстро! – я со всей силы пинаю его ногой.

– …отвали.

– Если ты сейчас же не свалишь из моего дома, я окуну тебя башкой в унитаз, понял?!

Потребовалось еще минут шесть, чтобы тот наконец встал и еле-еле вышел из ванной, при этом не переставая что-то бубнить себе под нос.

Я закрываю дверь. Смотрю в зеркало. Боже, неужели я сейчас так выгляжу? Лицо все отекло. Глаза потухшие, белки красноватого оттенка. Кожа бледная, как у забальзамированного трупа. В общем, сейчас я бы запросто прошла кастинг на роль в каком-нибудь жутком фильме ужасов.

– Дьявол… – говорю я, глядя на свое отражение.

Милая молчаливая школьница превратилась в непонятное существо с отвратительным запахом.

Душ меня действительно спасает. Холодная вода проникает в глубь пор, словно даря мне новое тело. Моя кожа приобретает вторую жизнь. Чувствуется долгожданная легкость.

Мягкое махровое полотенце согревает мое тело. Все до сих пор спят. Я вновь осматриваю гостиную, и мне снова становится дурно от всего того хлама, что нам придется весь день убирать. Внезапный стук в дверь отвлекает меня от мыслей об уборке. Я тихими шагами подхожу к двери, прислушиваюсь. Снова стук. Да такой сильный и громкий, что я даже подпрыгнула. Мельком посмотрела в окно, вроде не видно полицейской машины. Значит, это кто-то другой. Может, тот парень, который спал в туалете? Или же кто-то из других вчерашних парней? Ладно, нет смысла гадать.

Я открываю дверь. На пороге стоят два здоровенных амбала в черных протертых кожаных куртках.

– Алекс Мид здесь живет?

– А что вам нужно?

– Я спрашиваю, здесь или нет? – один из амбалов повышает голос, и мне становится не по себе.

– …здесь.

– Рич будет ждать его завтра по этому адресу, – он дает мне записку с названием и номером улицы. Так, значит, этот Рич и есть тот знакомый Алекса, который ему задолжал.

– Ясно.

Из-за страха и мутных мыслей у меня вылетело из головы, что я стою перед этими мужиками в одном крохотном полотенчике, которое еле прикрывает бедра.

Они начинают меня рассматривать, я закатываю глаза от смущения.

– Всего хорошего, – говорю я и закрываю дверь.

Дорогой дневник!

Нахожу в себе силы, чтобы писать эти строки. Это последний день в нашем доме. Завтра все начнется по новой. Бегство, бегство и еще раз бегство. Я даже понятия не имею, куда мы поедем на сей раз. В какой штат, в какой город. Одни догадки. Не спорю, я хотела перемен в жизни, но иногда так хочется себя почувствовать обычным подростком. Я уже, если честно, и забыла, каково это.

Я живу теперь в совершенно другом мире. Здесь нет ничего из прошлой жизни. Даже гадкие воспоминания все реже и реже навещают меня. Я себя чувствую пленницей, вернее, будто я выбралась из плена. Ощутила настоящую свободу. Узнала наконец, что такое счастливая жизнь, ведь раньше для меня это было лишь обычным словосочетанием.

– Джей, я вижу еще две бутылки под диваном.

Я сижу на стуле, задрав ноги на стол, и смотрю, как парни убирают весь мусор из дома.

– Глория, ты изверг, – говорит Джей.

– Знаю. Но не я вас заставляла приглашать стаю обкуренных бабуинов, которые разнесли нам весь дом.

– Слушайте, что-то я сомневаюсь насчет этого Рича, – говорит Стив.

– Да брось, что он с нами сделает? Всего лишь отдаст деньги.

– А почему все так официально? – спрашиваю я. – Утром к нам приезжают какие-то люди, дают адрес.

– Понятия не имею. Раньше Рич был обычным барыгой, а теперь, наверное, стал главарем какой-то банды.

– Супер. Опять ищем приключения на свою задницу, – говорю я.

– Все будет нормально.

– Да мы не спорим, просто ехать черт знает куда без оружия… – говорит Джей.

– Джей, Стив, да вы чего? Вспомните, сколько раз мы попадали в передряги и столько же раз выходили сухими из воды.

Наш разговор прерывает скрип открывающейся двери. Ребекка. Сонная, помятая, с взъерошенными темными волосами. Меня раздирает от любопытства, как у них прошла ночь с Джеем.

– Доброе утро, – говорит она.

– Доброе. Бери мешки и начинай собирать мусор, – говорит Стив.

– Ну уж нет. Сегодня вы будете вылизывать весь этот дом, а мы с Беккс за вами наблюдать. Вы это заслужили.

– Такое ощущение, что я уже женат, – ворчит блондин.

Мы с Ребеккой заходим в ванную, закрываем дверь.

– Ну, как ты? – спрашиваю я с улыбкой на лице.

– В смысле?

– В прямом. Как ощущения?

Я вижу, как щеки Ребекки