'Фантастика 2025-124'. Компиляция. Книги 1-22' - Павел Кожевников

о чужой жизни. Что же сейчас изменилось? Я столкнулась с этим лично, вот и все. И, если я не буду этого видеть, то значит этого в моем мире опять не будет, это не будет меня беспокоить? Не знаю.

Пока же я старалась успокоиться, глубоко дышать и медленно выдыхать, как в успокаивающих техниках. Надо сосредоточиться на насущных проблемах, а не на глобальных, на том, что мне подвластно, решать проблемы по мере их поступления.

Кроме команды охранников мне теперь следовало как-то кормить их семьи: троих молодых женщин и пятерых детей, младшему из которых еще не исполнилось и года, а старшему мальчишке было лет семь. Дети имели тоже несколько своеобразный цвет лица — смуглый с зеленоватым подтоном, но это было не сильно заметно, только если присматриваться и выискивать отличия. Вот глазки у всех были отцовские, ярко-зеленые, словно весенняя листва.

На черта они все мне нужны? Что мне с ними делать? И как всю эту ораву кормить?.. Ладно, вру, деньги-то у меня были. Не было дела, к которому бы всех их можно было приставить. К тому же, женщины и дети имперским не владели, отцы язык знали, но, скажем так, на моем уровне — чисто объясниться, без сложных понятий.

Помогал, как ни странно, секретарь старика, Лаум. Он, как и секретарь Рохеиса, прекрасно владел обоими языками, понимал даже то, что я не могла выразить. Его мать Кармелта — грузная низкорослая дочерна загорелая женщина с огромными руками принялась немедленно руководить всем женским составом нашей делегации, а днем еще явилась помогать коку готовить еду. Как они понимали друг друга осталось для меня загадкой, потому что Кармелта имперским не владела от слова «совсем», но под ее руководством на нашем столе стали появляться новые интересные блюда.

Днем, увидев играющего на палубе Кракена, она что-то сказала Лауму, и тот густо покраснел.

— Что? — спросила, уловив в его эмоция смущение.

— Мама говорит, что осьминогов тоже умеет готовить. Простите, я ей объяснил, что это не еда.

Я только фыркнула.

Вылезший из своей каюты встрепанный Рохеис прервал наш разговор. Подойдя, он поклонился мне, махнул рукой на Лаума, и тот поспешил отойти прочь.

— Как все прошло вчера ночью? — спросила я купца, медитируя на морские волны.

— Ожидаемо, — он хмыкнул, — пришлось в общей сумме раскошелиться на пять тысяч золотых и задействовать кое-какие семейные связи, чтобы выцарапать ваши двадцать.

— Значит, остается только пятнадцать тысяч, — вздохнула я горько. Этого следовало ожидать.

— Нет, что вы, все двадцать тысяч ваши, я готов передать вам под расписку, они в моей каюте, просто там сейф…

Я взглянула на него удивленно:

— Но вы же потратились…

— Вы вытащили меня из такой дерьмовой ситуации в пустыне, что это я перед вами в долгу, госпожа Бороув.

— Зовите меня просто Арина, — поморщилась я. — По традиции моей страны считается неприлично звать по фамилии человека, с которым прошел через такое… — я проглотила грубость, — много приключений.

— Тогда вы тоже зовите меня Оларг.

«Почти Олег», — хмыкнула я про себя. Он постоял несколько минут молча, ожидая от меня продолжения разговора, но мне было лень думать над новой темой.

— По возвращению в Империю я хотел бы представить вас своему отцу, — неожиданно перевел разговор он.

— Зачем?

— Как «зачем»? — он неожиданно густо покраснел, покосился на меня, вроде бы понял, что я действительно не понимаю, напыжился, поджал губы, глубоко вздохнул, словно собираясь что-то важное сказать… медленно выдохнул, понурив плечи. Постоял несколько минут молча, а потом прошептал едва слышно: — я делаю вам предложение стать моей женой, Арина.

Мне показалось, что я ослышалась. Я удивленно взглянула на Рохеиса, на его эмоции. Он не шутил. Он был смущен и, кажется, действительно испытывал ко мне что-то вроде симпатии.

Неожиданно для самой себя я засмеялась. Громко, то запрокидывая голову назад, то сгибаясь пополам, почти задыхаясь от истерического хохота, выдавая совершенно неприличные писклявые охи:

— Какой же вы болван, Оларг, — кое-как выдавила я из себя, — какой же вы невыносимый болван…

Максонова Мария

Русалка на суше 2

Глава 1

- Арина, вы не понимаете, - не сдавался Рохеис, вышагивая взад и вперед по палубе. -Брак для вас - наилучший выход. Я молодой, успешный и богатый купец, я смогу обеспечить вам хороший уровень жизни, защитить от проблем. Вы будете жить в моем семейном доме под крылом у моей матушки, пока я буду ходить в походы. У нас прекрасный семейный лекарь, который, несомненно, постарается вылечить ваш недуг.

- Очень выгодное предложение, - заметила я, не отрываясь от своего занятия - с помощью плоского пера я выписывала в маленькой тетради символ «Альк» - первую букву местного алфавита. Пока выходило не очень красиво, моя дизайнерская сущность не могла одобрить результат.

- Конечно! - возликовал Рохеис.

- Вы одного не учли, - я завершила строчку и подняла глаза. - Я совсем не нуждаюсь в помощи. Оларг, в самом деле, я отказываю вам, кажется, уже в пятый раз, когда вы уже успокоитесь?

- Но Арина! - возмутился он.

- И потом, - заметила я, принимаясь за строку с буквой «Бельк», - вы ведь меня совсем не любите. Оставьте эту глупую идею с браком и давайте просто дружить.

- Почему вы так решили! - возмутился он, густо покраснев. - Клянусь, вы единственная женщина, которая вызывает у меня столь яркие эмоции!

Я посмотрела на него, сосредоточившись на его эмоциональном фоне. Тяжко вздохнула:

- Мне жаль, но это лишь легкий интерес. Максимум - влюбленность, не более.

- Но почему вы так решили?! Может, это и есть моя любовь. Может, я на большие чувства вообще не способен!

Стоящий рядом и вроде бы не обращающий на нас никакого внимания полуорк - один из моих охранников, - криво ухмыльнулся. О, да, я точно знала, что он подслушивает. Миллион раз говорила, что на корабле мне ничего не грозит. Они вроде бы соглашаются, а все равно устраивают негласные дежурства поблизости. Упрямцы.

- В таком случае я скажу, что вы, Оларг, слишком мало общались с женщинами. Давайте оставим этот разговор и просто будем друзьями. И не забывайте, что вообще-то я не собираюсь замуж в ближайшие годы - у меня траур.

- Но мы могли бы объявить о нашем намеренье жениться и сделать это, как только окончится траур! - возмутился он.

Я тяжко вздохнула. Что в лоб -