Двуликие - Анна Шнайдер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Сообщила. Иначе это поставило бы под угрозу всё, что мы делали, Вел. Сам понимаешь — две влюблённые девочки…
— О Дарида, — Велдон поморщился, — там же и Шайна ещё… думает, что он девочка.
— Вот именно. И если бы Дин не знала о том, кто такая Мирра, она могла бы вести себя более нервно и навлечь подозрение на обеих. Теперь же она просто ждёт, когда заклинание можно будет снять.
Император в задумчивости встал из-за стола, пошагал по собственному кабинету.
— Эм, я ничего не имею против твоей дочери, ты же знаешь. Более того, с учётом бесплодия… Если проклятье будет снято, кровь оборотней и их плодовитость сыграет династии только на руку. Но говори мне обо всём, что происходит, даже если это кажется тебе незначительным. Я должен быть в курсе.
— Прости, — она виновато улыбнулась. — Видишь, я тоже совершаю ошибки.
— Мы все их совершаем, — он усмехнулся. — И я больше всех… Ладно. Иди. А то сейчас уже Шайна придёт.
Несколько секунд Эмирин колебалась, будто хотела сказать что-то ещё.
Но потом всё же, грустно вздохнув, отправилась обратно в академию. А Велдон — в библиотеку.
Ждать Шайну.
Шайна Тарс
Когда я прыгала в портальное зеркало около двенадцати часов ночи, у меня было дурное предчувствие. Очень дурное. И усугублялось оно чувством вины перед Нордом.
В библиотеке горел яркий свет. Хранитель сидел в кресле и читал какую-то книгу, рядом с ним на ручке кресла примостилась Хель. Увидела меня, призывно замурчала, соскочила на пол и побежала навстречу.
Я улыбнулась, села на корточки и погладила её между ушами. А потом, когда подняла голову, обнаружила, что и Норд встал с кресла и теперь глядит на меня… без своей обычной мягкой улыбки.
Похожим образом он смотрел в самый первый раз, когда я случайно попала сюда, провалившись в зеркало. Холодно и сурово.
И мне не сложно было понять, отчего он так смотрит…
— Привет, — почти прошептала я, поднимаясь в полный рост. — Ты… уже знаешь?
— Шани, — он вздохнул, тяжело и устало, — я ведь просил тебя, помнишь? Просил не вмешиваться, не лезть в эту историю. Ты обещала.
— Я не обещала, я говорила, что постараюсь… — возразила я, и, наверное, зря.
Норд вдруг вспыхнул, как будто я его подожгла.
— Вот как? Может, мне каждый раз брать с тебя кровную клятву, когда я по-хорошему прошу чего-то не делать? Тогда ты будешь держать слово?
Он говорил это настолько зло и горячо, что я почти закричала:
— Я не могла поступить иначе! Я говорила, что постараюсь, но я не могла! Ты просто не понимаешь, как это важно для Коула! Он попросил о помощи, и я не смогла отказать!
У Норда потемнело лицо.
— Он так важен для тебя, Шани? — спросил хранитель библиотеки насмешливо-горько, и у меня защипало в глазах. — Настолько важен, что ты готова пожертвовать жизнью, чтобы помочь этому эльфу найти отца?
Я всхлипнула.
— Что ты говоришь? Я не понимаю! При чём тут важность? Он просто попросил… И почему пожертвовать жизнью?! Паук ничего плохого нам не сделал!
— Но может сделать. Может, Шани!
Норд был такой холодный и суровый, что я не выдержала — всё-таки расплакалась, наверняка некрасиво скривившись, резко развернулась и сделала шаг к портальному зеркалу…
Не дошла. Сильные и большие руки легли на талию, прижали меня к крепкому телу. Я задохнулась от неожиданности и вспышки чего-то сладко-острого внизу живота, чуть ниже того места, где лежали его ладони.
— Прости, — прошептал хранитель библиотеки, коснувшись губами моих волос. — Я неправ. Я слишком давлю на тебя. Ты ничего мне не должна, я просто… волнуюсь.
Я дрожала, при этом ещё и всхлипывая от обиды.
И от чувства вины перед Нордом.
Но сильнее всего была дрожь. Та самая, сладко-острая, неправильная… или правильная? Мне не с чем сравнивать.
Хранитель между тем развернул меня лицом к себе, и я вздрогнула, неожиданно заметив, какое у него уставшее лицо. Синяки под глазами, и сами глаза тусклые, больные.
— Ты… устал? — вырвалось у меня, и голос звенел от беспокойства.
— Устал, Шани.
Норд дотронулся ладонью до моей щеки, а затем, вздохнув, запустил обе руки в мои волосы, совсем растрепав косу… и обнял.
— Прости, хорошая моя, — сказал он глухо. — Не плачь. Я очень переживаю за тебя. Разозлился… и не сдержался.
Но мои слёзы уже высохли. Я просто наслаждалась тем, что Норд сейчас здесь, со мной, обнимает… и переживает.
Обняла его тоже, погладила по спине… и охнула, внезапно оторвавшись от пола.
Хранитель библиотеки взял меня на руки и куда-то понёс. Нёс недолго, секунд десять, а потом опустил в моё любимое кресло, и на колени мне тут же запрыгнула Хель, требуя ласки.
Я гладила кошку, а Норд гладил меня… по щеке, стоя рядом с креслом на коленях. И молчал, только смотрел. И взгляд его был, с одной стороны, ласковым, а с другой — уставшим…
— Я не сержусь, — сказала я тихо, испытывая почти непреодолимое желание протянуть руку и дотронуться до Норда самой. — Я тоже виновата. Но я ведь не лезу на рожон, просто Коул попросил о помощи, и мне показалось, будет как-то нехорошо отказывать…
— Я понимаю, — кивнул хранитель библиотеки, заправив выбившуюся прядь мне за ухо. Представляю, что творится сейчас у меня на голове. — Так бывает часто, Шани. С одной стороны — правильно, с другой — нет. Просто будь осторожна.
— Я осторожна, честное слово, — сказала я с жаром. — Честное слово!
Он улыбнулся.
— Расскажи мне всё, что вы делали у Паука. Это важно.
Я понимала, поэтому поведала абсолютно всё, ничего не скрывая. Услышав про три воскресенья, Норд слегка побагровел, но не ругался.
— Значит, завтра… то есть уже сегодня — ты вновь пойдёшь к Пауку.
— Да, — я неуверенно посмотрела на хранителя. Скажет, что не стоит идти?..
Но мужчина молчал, задумавшись. А потом начал говорить, медленно, словно так и не решив ничего окончательно.
— Шани, смотри там в оба. Всё потом расскажешь — что видела, что говорил Паук. Хорошо?
Я кивнула.
— И самое главное — ни при каких обстоятельствах не показывай ему свой амулет.
— Я и не собиралась…
— Ты-то понятно, но он сам может попросить, например, расстегнуть ворот платья. Не забывай об этом, Шани.
— Постараюсь.
Норд посмотрел на меня очень внимательно, и я исправилась:
— Обещаю. А… Коула с собой брать?
Хранитель задумался ещё сильнее.
— Кхаррт… если бы я знал.
