Божественная комедия. Самая полная версия - Алигьери Данте

    Что истукан, хоть вылит из металла,     Казалось, весь проникнут был тоской: 13    Так скорбь души, пока не обретала     Речам своим пути из тайника,     В треск пламени свой говор превращала. 16    Когда же с воплем прорвалась тоска     Сквозь острие, вдруг огнь заколыхался,     Волнуемый движеньем языка, 19    И начал: «Ты, к кому мой глас раздался,     Ты, по-ломбардски молвивший царю     Улиссу: «Сгинь! с тобой уж я расстался!» 22    Хоть, может быть, я тщетно говорю, —     Не откажись помедлить здесь со мною;     Смотри: я медлю, а меж тем горю! 25    И если ты сейчас сведен судьбою     В сей мрачный мир из сладостной страны     Римлян, где я в грехах погряз душою, 28    Скажи: в Романье мир, иль гром войны?     Я сам из гор, идущих от Урбино     До скал, где Тибр бежит из глубины». 31    Еще мой взор влекла к себе пучина,     Когда, толкнув меня, сказал поэт:     «Сам говори: ты слышишь речь Латина». 34    И я, имев готовый уж ответ,     Не медля начал так свои воззванья:     «О дух, одетый в вечно-жгущий свет! 37    Без войн когда ж была твоя Романья?     В сердцах тиранов там всегда раздор,     Хоть явного и нет теперь восстанья. 40    Как и была, Равенна до сих пор:     Орел Поленты в граде воцарился     И к Червии сень крыл своих простер. 43    Но город твой, что так упорно бился     И кровь французов проливал рекой,     Теперь когтям зеленым покорился. 46    А Псы Верруккьо, старый и младой,     Казнившие Монтанью беспримерно,     Буравят там, где зуб вонзили свой. 49    Но города Ламона и Сантерно,