Современный зарубежный детектив-7 (Крутой детектив). Компиляция. Книги 1-27 - Сара Парецки
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ладно, хватит крякать, грыжу получишь. Твои-то как успехи? Как насчет этого списка? Раскопал что-нибудь?
— А ты как думал?!
В голосе его звучала обида. Я, впрочем, как и всегда, был уверен, что он придет ко мне не с пустыми руками: не таков был Хью. И, конечно, будь я в другом настроении, у меня никогда не сорвалась бы с языка такая фраза... Но сейчас мне было не до тонкостей стиля, я был слишком занят собственными ощущениями. Конечно, вышло нехорошо, и я попытался загладить вину особой учтивостью:
— Не сердись, старина. Извини. Я что-то не в себе сегодня. Мы встретимся или по телефону прочтешь?
— Ты обедал сегодня?
— Пожалуй, нет.
— У тебя есть шанс угостить меня стейком.
Почему бы и нет? Мы договорились встретиться через час в ресторанчике Луи, славившемся своими мясными и рыбными блюдами. Стейки — большие, нежные и не слишком дорогие — там подавали с жареными грибами, и нарезанным колечками луком, и тонко наструганной морковью. Эти сочные, в меру прожаренные куски мяса, тающие во рту, вкупе с самыми дешевыми в Нью-Йорке лобстерами приводили меня к Луи в те дни, когда деньги на бензин я добывал, сдавая пустые бутылки.
Кофейник был еще на треть полон тепловатой темно-коричневой жидкостью. Я достал из нижнего ящика бутылку джина и налил немножко — чтобы подсластить это пойло. Потом энергично взболтал образовавшуюся смесь и выпил прямо из носика, разумеется, пролив несколько капель на подбородок. Я успел подхватить их загипсованным запястьем и в два приема осушил эту, с позволения сказать, чашу. Потом опять плеснул в нее джину и покрутил кофейник, чтобы ни один гран кофеина не пропал даром.
Мой коктейль вышел на славу. Я допил джин, принявший коричневатый цвет, и спрятал кофейник в шкаф. Быть может, кто-нибудь меня и осудит, но это самый легкий и простой способ мыть кофейник. Легкий, простой и приятный. Недаром мама мне в детстве говорила: «Сделай из работы забаву, и самое неприятное дело будешь делать с удовольствием».
Потом я слегка прибрал свой кабинет, пытаясь разгрести завалы, образовавшиеся за неделю. Я не очень старался и не слишком утруждал себя. Мешал гипс, мешала жара и то, что мне было в сущности глубоко наплевать, на что похож мой офис. И уборку я затеял, чтобы убить время и при этом не вылакать до дна мой «Джилби».
Однако зазвонил телефон. Это был Френсис. Он собрал требовавшиеся мне сведения. Я спросил, не желает ли он пообедать. Желает.
— Мы с Хью встречаемся у Луи.
— Возьмете в компанию?
— Конечно. Но это будет удержано из твоего гонорара.
— Ни в коем случае. Ты оплатишь счет и скостишь себе налоги.
— А ты почему не хочешь?
— Я могу раскошелиться только на «Бургер Кинг».
— Ладно. Треть плачу я, остальное из твоего гонорара.
— Чаевые тоже за тобой.
— О Боже мой! Ладно.
С этими словами я повесил трубку. С юристами лучше не связываться, даже в таких вопросах. Потом взглянул на часы и сообразил, что если выйти прямо сейчас, я смогу пройти через Томпкинс-сквер-парк. Он всегда действует на меня умиротворяюще благотворно. Так хорошо прогуляться по аллее, глядя, как играют в шахматы старички, как предлагают поставщики наркотиков свой товар прохожим, а грабители собирают с них же деньги себе на обед. Ну, ладно, насчет «умиротворяюще благотворно» я загнул, но все же лучше пройтись, чем наводить тут порядок. А потому я взял шляпу, выключил свет и запер за собой дверь.
От пыли еще никто не умирал.
Глава 25
Я пришел вторым. Хьюберт был уже там. Ничего удивительного. Он всегда является заблаговременно, чтобы занять свой любимый столик — под Чарли. Там с потолка свисает чучело здоровенной рыбины, которую Хью окрестил Чарли. Одно время нас за этот столик сажать отказывались, потому что как-то раз, немножко перебрав, мы заключили пари: кто ловчее набросит кружок лука Чарли на нос, тот обедает за счет проигравшего. Луи и сидевшие за соседними столами посетители, были не в восторге от наших забав.
А началось это после того, как мы с Хью наведались в Квинс к некоему Менфилду Миллсу, работавшему по кокаину. Он обещал нам кое-что рассказать. Но не успел. Миллс был тем самым ласковым теленком, что двух маток сосет: он грел и клиентов, и поставщиков, пользуясь безвыходным положением первых и спешкой вторых. Как водится, к добру это не привело, махинации Миллса вскрылись, и сто квартиру посетили отрицательные персонажи. Они связали дилера и всю его семью, заткнули им рот и, не спеша, занялись своим делом, чтобы другим неповадно было. Они отрезали уши, груди, пальцы на руках и на ногах, а ребенка распяли на потолке — чтобы не оставалось недоговоренностей. Не знаю, сколько времени мы с Хью простояли в оцепенении, глядя, как капает сверху кровь.
Убийцы этим не удовлетворились. На обеденном столе они оставили килограмма два-три кокаина, на туалетном столике в спальне разложили весь арсенал Миллса, а в третьей комнате мы обнаружили несколько картонных коробок, набитых деньгами. В одной были десятки, в другой — двадцатки, в третьей — полусотенные, и в четвертой — сотни. Там же на кровати вниз лицом лежал десятилетний сын Менфилда, из которого ручьем хлестала кровь, заливая матрас, простыни, унося вместе с осколками стекла, забитого ему в задний проход, и последние капли жизни. Этого зрелища Хью не перенес.
Я едва успел пригнуть ему голову к коробке с сотенными бумажками, как все съеденное и выпитое накануне пошло из него волна за волной прямо на кучу скомканных банкнот. Когда же это извержение наконец прекратилось, мы очнулись и поспешили прочь. Коробку с облеванными долларами взяли с собой, чтобы не сбивать полицию с толку: афишировать наш визит было ни к чему. Людей брали за одно место с меньшими основаниями, чем давали силам правопорядка мы с Хью. Это во-первых. А, во-вторых, деньги у нас печатают на бумаге высочайшего качества, и она отлично отмывается.
Уложив коробку в багажник, мы начали марафонский забег по барам, стараясь утопить в спиртном воспоминание о расчлененных телах, о лужах кропи и об остекленелых глазах с навеки застывшей в них мольбой о пощаде. К тому времени, когда мы
