Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ну так что скажешь, Эккерт? — Хорстен уставился на него, приподняв брови и постукивая ручкой по столу.
Томми отвел взгляд от Якоба и отчетливо произнес:
— Мне об этом ничего не известно.
Якоб поежился от сырого лесного холода, смахнул крошки от хлебцев с флисовой куртки и часто заморгал.
«Мне об этом ничего не известно». Посмотрим, заведет ли Томми эту же заезженную пластинку через семь-восемь часов, когда вся его жизнь полетит под откос? Когда полиция постучит в его дверь, и позор сожрет его благополучное существование?
Он достал старенькую «Нокиа» и предоплаченную карту. Пора отправить Томми инструкции со временем и адресом встречи в нескольких километрах отсюда. Там, где когда-то всё началось. Точнее, там, где для Якоба всё закончилось.
Тот обязательно приедет. Идиот сейчас превратился в дерганое ничтожество, и Якоб наслаждался каждой секундой его страха. «Прыгай», — скажет он, и Томми прыгнет, наивно веря, что сможет спасти свое имя, карьеру и шкуру обычными деньгами. Словно куча бумажек способна искупить то трусливое предательство, которое он совершил тогда в кабинете Хорстена.
У него была возможность поступить правильно, но он выбрал себя. Так что сегодня вечером Якоб сначала заберет деньги Томми. Затем сядет в машину и поедет на загородное шоссе, пересечет мосты через Большой и Малый Бельт, и у самой немецкой границы остановится на пустынной заправке. Там он откроет ноутбук, войдет в систему администрирования сайта газеты и опубликует материал, который лежал готовым уже несколько дней. Со всеми фотографиями и доказательствами.
И пока Якоб будет покидать страну с пятью миллионами крон в кармане, читатели будут смаковать его последнюю сенсацию в «Моргенависен». Заголовок, надо признать, вышел одним из самых броских за всю его серую карьеру: «Эккерт промолчал об аварии. Бросил умирать свою любовницу».
Глава 64
Ассад
Хелена отложила телефон и подошла к Ассаду.
— Как думаешь, давно он мертв? — спросила она.
Ассаду было трудно оторвать взгляд от тела Коре Берга. И почти так же трудно — смотреть на него. Мертвый врач лежал полубоком, его левая рука была неестественно подогнута под тело. Полуоткрытые глаза уже помутнели, а кровь на ковре под головой запеклась неровным бурым пятном. Сомнений в причине смерти не возникало: череп мужчины был проломлен прямо над правым ухом.
Ассад натянул одноразовые перчатки и приложил пальцы к шее покойного.
— Он холодный. Думаю, прошло уже много часов.
— Значит, Якоб приехал сюда не сразу из Ванлёсе?
— Иначе кровь не успела бы так запечься. Всё случилось вчера вечером или ночью. Он звонил мне в 19:26, так что это произошло уже после разговора.
Ассад присел на край бежевого дивана. На него внезапно навалилась сильная усталость.
Им не пришлось ни вызывать слесаря, ни выбивать дверь виллы Берга в Харесковбю — когда они приехали, входная дверь была приоткрыта. Тело врача они обнаружили сразу же, как вошли в погруженную во мрак гостиную. Берг, судя по всему, работал, когда появился убийца. Его ноутбук стоял открытым на дорогом письменном столе рядом с тарелкой с недоеденной яичницей. Один из ящиков стола был выдвинут, внутри лежали лишь батарейки и обезболивающее. Но если не считать этого — и, разумеется, самого трупа, — гостиная выглядела безупречно, словно картинка из журнала по интерьеру. Никаких следов борьбы или взлома.
— Криминалисты и копы из Северной Зеландии уже в пути, — сказала Хелена. — Опечатываем дверь и мчимся в Эльсинор со всей скоростью. Здесь нам больше делать нечего.
— Мне следовало приехать сюда вчера вечером, когда он не ответил на мой звонок.
Ассад никогда особо не симпатизировал этому самовлюбленному врачу, но мысль о том, что он мог предотвратить его смерть, не давала ему покоя. Это было одной из тех вещей, которые ему не нравились в нынешней работе отдела «Q». Теперь, когда Карл оставил пост руководителя, груз ответственности за расследование, за погибших и их близких лежал на его плечах еще более тяжелым бременем.
— Откуда ты мог знать, что всё так обернется? — Хелена сделала пару шагов по комнате и потерла висок. — Но у меня в голове кое-что не укладывается... Зачем Якобу Гаде, или Сольвигу, или как там его зовут, снова приходить к Коре? Он ведь и так уже уничтожил его бизнес и репутацию врача?
Ассад поднялся:
— Возможно, он решил, что этого мало. Нужно срочно отследить его машину. И найти Томми Эккерта. Концерт начнется через двадцать минут.
Он достал телефон, собираясь набрать Розу, но тот сам зажужжал в руке. Звонил Гордон.
— Ассад, послушай, — Гордон говорил приглушенно. — Я всё еще у Мадса-Петера Ванга. Он хотел поговорить именно о Якобе Сольвиге. Между Якобом, им самим, сыном хормейстера, врачом и политиком тогда что-то произошло. И именно по этой причине Ванг ушел из школы Лаврентия в восемьдесят девятом. — Гордон буквально захлебывался словами.
— Дело было в загородном лагере? — спросил Ассад, выходя на садовую дорожку у дома Берга.
— Именно! Та поездка стала кульминацией многомесячной травли Якоба. Ванг рассказал, что когда Якоб только пришел в школу, он был настоящим самородком. Пел просто божественно. Но других ребят он чертовски раздражал. Ну, знаешь — выскочка, любимчик учителей. Старшие мальчишки невзлюбили его. Начали бойкотировать, врали ему с расписанием, чтобы он опаздывал на репетиции. Всё в таком духе... Погоди секунду. — Ассад услышал, как Гордон притворил за собой дверь. — Но в лагере в восемьдесят девятом они окончательно перешли все границы. Этот врач, Коре...
— Его мы только что нашли мертвым, — Ассад посмотрел на Хелену, которая опечатывала входную дверь Берга. — Кто-то проломил ему череп.
В трубке повисла тишина.
— Вот же черт! Ванг рассказывал, что в ту ночь тридцать четыре года назад Берг вел себя как настоящий дьявол. И Конрад Хорстен тоже. Ванг думал, что они просто хотят проучить Якоба, когда потащили его в лес. Обычная глупая шалость. Но Конрад и Коре подзуживали друг друга, а Томми Эккерт, который вечно был у Коре Берга на побегушках, во
